Форум » Регионы и экосистемы » Северная Америка » Ответить

Северная Америка

Семён: Мда, что-то все притихли... Памятуя о том, что Северная Америка неоцена ещё почти не описана, я решил выдать несколько идей: [more]1. Морра (Morra morra). Место обитания: тундры Гренландии и Канады. В меньшем количестве обитает на крайнем Севере Евразии: в Скандинавии и на нескольких крупных полярных островах. Крупное, до 2-2,5 метров в длину животное. Потомок росомахи. Покрыта лохматой, клочкастой шерстью грязно-белого цвета. На лето шерсть становится горчично-бурой. Кожа под ней чёрная. Уши короткие, нос чёрный. Хвост недлинный, лохматый. Лапы с острыми когтями, зубы острые. Реликт ледниковой эпохи. С тех пор существенно сократил свой ареал. Хищник. Бросается из засады (из углубления в земле или из-за куста) на добычу (косорога или другое крупное травоядное), валит на землю и укусом в шею убивает. Типичный засадный охотник, бегать за жертвой не может. Во время миграций травоядных следуют за их стадами. Детёнышей выводит весной. За ними ухаживает только самка, самец участия в воспитании потомства не принимает. Вскоре после рождения детёныши покрываются бурой шёрсткой. Логово морры – небольшое углубление в мёрзлой земле, здесь она спит, и здесь выводятся её детёныши. Друг друга эти хищники находят по резкому мускусному запаху, выделяемому ими для общения. Во время охоты, дабы не спугнуть жертву, запах не выделяется. Имя «морра» дано этому животному в честь отрицательного персонажа книг Т. Янсон – Морры. В целом морра может напомнить Диксоновского снегозверя, но, на мой взгляд, отличается большей реалистичностью – у неё нет сабельных клыков. 2. Медвежий скунс (Ursinamephitis americaniensis). Место обитания: вся Северная Америка, от Берингии и Канады до северного края Мексиканской пустыни. Потомок скунса, размером с медведя. Экологический аналог медведя. Окраска варьируется от серебристо-белой у северного подвида до песочного у пустынного. У всех подвидов по спине от темени до кончика хвоста идёт широкая белая полоса, «наследство» обыкновенного скунса. Хвост небольшой. На задних лапах – тупые когти, на передних – хорошо развитые пальцы с небольшими когтями. Медвежий скунс всеяден – питается всем, от улиток и лягушек до падали, от ягод до детёнышей травоядных. На зиму может залечь в спячку. Если медвежий скунс чем-то недоволен, раздражён или испуган, он выстреливает в воздух отвратительно пахнущей жидкостью. Впрочем, ею он не целится, а, скорее, распыляет её, как пульвелизатором. Практически, это то же скунс, просто увеличенный до медвежьего размера. Разделение на подвиды таково: Пустынный м.с. (U.a. desertophylum) – самый мелкий подвид, окрашен в песочный цвет. Обитает на севере Мексиканской пустыни. Чёрный м.с. (U.a. nigra) – среднего размера, окрашен в чёрный цвет. Самый распространённый подвид. Обитает в прериях, лесах и степях. Северный м.с. (U.a. glaciophyla) – самый крупный, обитает в тундрах Северной Америки, Берингии. 3. Северная онолопа (Onolopa tundrophyla). Место обитания: север Северной Америки, тундры и лесотундры, восток Берингии. Больше всего это животное, потомок осла, напоминает якутскую лошадь – породу, выведенную человеком, разве что северная онолопа более стройная, чем её «двойник». Размером с лошадь. Широкие копыта предназначены для разгребания снега. Окраска серебристо-белая. Хвост с кисточкой, на голове торчащая небольшая бурая грива. Питаются скудной тундряной растительностью, заменяя в неоцене Америки оленей карибу. Кочуют по тундре табунками по 20-25 особей. Каждым табунком управляет самец, молодые самцы из него изгоняются. За право главенствовать в нём и, следовательно, спариваться с самками, самцы ведут турнирные бои – кусаются, бьются шеями. 4. Дрофотетерев (Galliotis gigantea). Место обитания: Северная Америка, открытые пространства – луга, прерии, поля. Крупная птица приземистого телосложения с удлинённой, но толстой шеей, «заменитель дрофы» в Северной Америке. Размером с обыкновенную дрофу и крупнее. Потомок одного из видов степного тетерева. Окрашена в светло-коричневый цвет, с волнистым рисунком на крыльях. На голове оранжевые «бровки», под хвостом белое пятно. Клюв небольшой, лапы недлинные, но мощные. У самцов по бокам шеи расположены голые участки кожи, ярко окрашенные в лососево-розовый цвет. Во время брачных игр при токовании самец, раздувая их пузырями, привлекает внимание самок. Питаются различной мелкой живностью (от насекомых до ящериц), а также семенами трав. Нам юг на зиму не отлетают. Летают вообще неохотно, хотя могут это делать. 5. Ложноволк (Canis pseudolupus). Место обитания: вся Северная Америка, от пустынь до тундры. Потомок койота, ложноволк неотличим от голоценового волка. Поведение и строение тела такие же. Охотятся стаями на травоядных. По различиям климата различаются на несколько цветовых форм. Полярная – белой окраски, степная – серой, пустынная – песочной, лесная – бурой.[/more] Если у кого есть ещё идеи - оставляйте их тут. Свои буду также оставлять, если они оформятся в виде текста.

Ответов - 178, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

bhut2: Покончив с летними курсами, меня посетило вдохновение. Субтропический лес Северной Америки Времена, начавшиися после конца голоценового периода резко изменили лицо планеты. Очередной ледниковый период и наступившее после него потепление смазали, размазали и раскололи в очередной раз облик материков, сделав их несколько инными, чем во времена того же Голоцена. Юго-восток североамериканского материка – это одно из этих различий. Некогда четко очёртанный, теперь это представляет собой некую смесь суши, болот и моря, и разобраться, где кончается материк, а где начинается море не всегда просто. Но кое-какие знаки сохранились, в особенности в местной флоре, которая более-менее чётко делится на сухопутную, пресноводную и приморскую (солоноводную), и держится сравнительно тщательно этих разделов. Разумеется, есть исключения, но они сравнительно немногочисленны. Растения более разборчивы в своих местах жительства, чем животные, и потому юго-восток Северной Америки теперь делится в основном на субтропический лес к северу, и мангровые заросли к югу. Каждая из этих зон имеет собственную флору (тогда как фауна разделена менее чётко), которая и позволяеет определить незадачливому путешественнику где, в каком участке североамериканского юго-востока он оказался. Главная разница в том, что если в мангровых зарослях растут в основном мангры и их родственники, то в субтропическом лесу флора гораздо более многообразная: здесь доминируют разные деревья, а также проростающие на них эпифиты. Вот один из этих эпифитов, бромелия воздушная. Её заросли буйно скрывают ствол дерева, на котором она выросла и пустила побеги. Её длинные, красные цветолистья скрывают гроздья меленьких, беловатых цветочков, которые почти не испускают запаха: воздушная бромелия является самооплодотворяющимся растением, размножающимся заодно и вегетативно, отростками. Её длинные, прочные корни, похожие на усики земляники (правда, более бледные по цвету) активно расползаются по коре дерева, и оплетают его плотным слоем. Оплетают, да, но не проникают во внутрь, под кору. Воздушная бромелия произошла от предка-эпифита, и сохранила эти свойства. Её корни почти лишены способности поглощать разные вещества – они, скорее, действуют как дополнительные листья, всасывая в себя влагу из воздуха. Зато листья у бромелии воздушной тёмные и жёсткие: когда они засыхают, они автоматически сворачиваются в клубок, обратно к центру растения, где и расподаются на крошево, служащее дополнительным удобрением растению. Там же скапливается и всё остольное: листья бромелии воздушной направлены вверх, они длинные, сравнительно узкие, с глубокими желобками по середине. Там не только скапливается дождевая вода (и стекает к сердцевине бромелии), но и откладывают яйца местные комары и их родичи, которые проводят здесь большую часть своих жизней, и их останки, которые тоже скапливаются у центра растения, служать бромелии дополнительным удобрением. Бромелия воздушная представляет собой эпифит состоящий в симбиозе с комарами. А её близкая родственница, бромелия-падаль – в симбиозе с мухами. Внешне она очень похожа на воздушную бромелию – те же длинные и узкие листья, те же корни-усики, но её цветки более крупные, чем цветки воздушной бромелии, и они издают весьма неприятный запах – запах падали. Это то, что нужно бромелии-падали: мухи, ползая по её цветам, оплодотворяют их, т.к. вегетативное размножение этого растения развито хуже, чем у её родственницы. Вместо этого, на месте её цветков образуются беловато-серые «ягоды», которые охотно поедаются местными птицами, которые таким образом и разносят семена этой бромелии с дерева на дерево. Вокруг зарослей бромелии-падали часто клубятся рои мух – серые, чёрные, синие, зелёные – но и не только они. Порой среди них, неспешно пролетая, как будто бы они не обращают внимания на всю эту суету, пролетают местные бабочки – субтропические геликонии. Хотя их размах крыльев не превышает двух сантиметров, и сами они по размерам тоже не намного превышают мух, но их невозмутимость резко контрастирует с мушиным жужжанием и суетой: кажется, что небольшая яхта заплыла в порт, полный катеров. Однако, несмотря на возвышенный вид, геликонии прилетают сюда не просто так: их гусеницы питаются эпифитами, в том числе и бромелиями. Бромелии – не очень простая или доступная еда: их листья не только большие, но и тонкие, часто очень жёсткие, и колючие, также часто скрывающие более уязвимые стебли своего растения. Но небольшие размеры субтропической геликонии позволяют ей пробраться через эти заросли, и отложить свои яйца у основания стебля: там её яички и гусеницы часто остаются в безопасности от хищников и наружных паразитов. Бромелия-падаль типичная жертва этой тактики. Поскольку бромелия-падаль является близкой родственницей бромелии воздушной, бывает, что субтропические геликонии откладывают свои яички и на это растение. Но по сравнению с другими бромелиями листья бромелии воздушной слишком малопитательны и содержат очень высокое количество водонепроницаемого воска, а её корни слишком водянисты и тоже малопитательны: из яиц субтропической геликонии, отложенных на воздушную бромелию, получается очень мало бабочек, большинство из них гибнет от голода ещё как гусеницы. Т.ч. даже пассивная защита от травоядных насекомых может оказаться вполне эффективной. Да, а что это за дерево, на котором и растут бромелия воздушная и бромелия-падаль? Это дерево – северное махагони, одно из более распостранённых видов местных деревьев. Его гладкая, серо-бурая кора трескается со временем, и туда проникают корни разных бромелий. Но местные бромелии – эпифиты, а не паразиты, и используют дупла и сучья махагони (да и других деревьев) только как опору для своих корней и стеблей, не как впуск во внутрь к уязвимой древесине и древесным сокам. Другое дело, что иногда их колонии разростаются настолько, что могут и сломать не только ветки махагони, но и ствол дерева, если оно сравнительно молодое и тонкое. Но всё-таки есть и махагони пользы от бромелий, особенно от бромелии-падали. Гусеницы бабочек геликоний питаются стеблями и другими частями бромелий, обычно избегая листвы дерева, если только та сама не опадёт и не упадёт на бромелию. Но взрослые геликонии являются одними из основных опылителей субтропического леса, и они очень охотно посещают любимые бромелиями северные махагони. Цветки у этого дерева сравнительно небольшие, серовато-белые, и по внешнему виду даже не особенно отличаются от цветков той же бромелии-падали. Однако пахнут они гораздо более традиционно, т.е. приятно, и их опыляют не мухи, но мелкие бабочки-геликонии, чтобы подкрепиться после оплодотворения самки или откладки яиц. Геликонии – бабочки особенные, питаются не только нектаром, но и пыльцой, но махагони приспособился к этой особенности: его цветки выростают длинными кистями, причём раздельно с пыльцой и нетаром. И те, и другие издают определённый запах, но для геликоний это два раздельных запаха: один исходит от нектара, а другой... от сладковатой жидкости, которая истекает из цветков с пыльцой. Сама пыльца северного махагони довольно суховата, но жидкость, которая находится в этих цветках, не только сладковатая, но и липкая, и после того, как бабочка напьётся её, пыльца махагони сама липнет к её хоботку. Наоборот, собственно нектар махагони более водянистый, чем та жидкость, и действует как растворитель. Напившись жидкости из цветков с пыльцой, геликонии обычно хочется утолить жажду, и она лезет своим хоботком в цветки с нектаром. Нектар не только утоляет жажду бабочки, но и очищает её хоботок от приставшей к ней пыльцы, и таким образом дерево оплодотворяется. Разумеется, сладковатый запах цветов махагони привлекает не только бабочек, но и мух, но их хоботки слишком широкие и короткие для этих цветов, т.ч. их визит на кисти махагони обычно кончается не солоно хлебавши. Если махагони опыляется очень даже сложно, то размножается она легко: по ветру. Её семена небольшие и лёгкие, и улетают довольно далеко от материнского растения. Если повезёт, они проростают, но проростают они не везде, кроме северного махагони на юго-востоке Северной Америки есть и другие деревья. Одно из этих деревьев – каштаноцветная бурсера. Ростом оно чуть пониже махагони, зато гораздо более развесистое. Тогда как ветви северного махагони идут сперва вверх, и лишь потом в стороны, ветви бурсеры идут в стороны и вниз, образуя этакую клетку. Листья у бурсеры чем-то напоминают листья махагони, но более широкие, и растут они более «разлаписто», чем листья махагони. В тех участках американских субтропиков, где доминирует бурсера, обычно более темно и сыро, чем там, где доминирует махагони. Но такое положение дел очень устраивает воздушную бромелию, и этот эпифит произростает там особенно обильно. Поскольку воздушная бромелия более стойка к гусеницам субтропической геликонии она обычно не пускает туда ни этих бабочек, не свою близкую родственницу бромелию-падаль и её мух. Вместо этого в зарослях воздушной бромелии и бурсеры доминируют различные комары, которые вступили в определённый симбиоз с бромелией воздушной. Комары – это и в Неоцене комары. Их комарихи должны пить кровь для оплодотворения своих яиц (местные виды в основном пьют кровь птиц и древесных ящериц). Но комары-самцы являются скорее опылителями цветов бурсеры, которые проростают на её ветвях в свечах, отдалённо напоминающих свечи каштанов Голоцена. Цветки её, впрочем, небольшие и напоминают колокольчики, очень удобные для мелких комаров: тут им и стол, и дом. Заросли каштаноцветной бурсеры – довольно тёмные и сырые места, где ростки многих деревьев (вроде того же северного махагони) просто не могут прорости, и гибнут от нехватки света или от плесени. Семена самой же бурсеры упакованы в плодах, которых любят разные местные птицы. Подобно случаю бромелии-падали, птицы охотно поедают плоды бурсеры: последние крепятся очень слабо к самим ветвям, и легко от них отваливаются, оставаясь у птиц в клюве. Птицы улетают подальше от полных комаров зарослей бурсеры и расклёвывают их фрукты в других местах субтропиков, разнося семена бурсеры в такие места, где махагани (чьи семена разносятся ветром) не растёт. Зато другие деревья растут. И не только они, но другие, древовидные растения. Неопапайя, например. Прямой потомок американских папай Голоцена, этому растению далеко до роста настоящих деревьев вроде бурсеры или махагани, но оно успешно конкурирует с ними. У неопапайи практически нет веток, есть только длинный, стройный ствол и розетка листьев на макушке. Но каждый из этих листьев находится на длинном и прочном стебле, он широкий и разлапистый (вроде кленовых листьев Голоцена), и в зарослях неопапай достаточно темно (хотя также и сухо). Отсуствие ветвей означает и отсуствие бромелий, которые так распостранены в рощах настоящих деревьев вроде махагани или бурсеры, а отсуствие бромелий означает и отсуствие насекомых, которые зависят от них – мух, комаров, бабочек-геликоний... Но это не значит, что рощи неопапайи бедны жизнью. Под розетками скрываются её большие, рыже-жёлтые плоды, лакомства для различных птиц, полные не только сочной мякоти, но и её семян. Отсуствие ветвей делает верхушку неопапайи более труднодоступной, чем вершины бурсеры или махагани. Это делает заросли неопапайи привлекательной для разных птиц, которые вьют на их вершинах свои гнёзда, например танагер-толстоклюв. Его предки питались насекомыми, нежели чем плодами, но эта птица научилась, вися вниз головой расклёвывать неопавшие плоды неопапайи либо расклёвывать её паденцы на земле (а также поедать насекомых, которые влекутся в эти рощи на запах цветов неопапайи и спелых плодов). Неопапайя – субтропическое растение, и плодоносит круглый год, не считая особенно засушливых или холодных, т.ч. кормом толстоклюв обеспечен практически круглый год, и посему песня этих птиц звучит в субтропических лесах Северной Америки тоже круглый год, особенно там, где есть неопапайя, либо другие плодоносящие растения. Жизнь на труднодоступных вершинах неопапайи (и некоторых других растений) сделала жизнь танагров-толстоклювов почти неуязвимой для атаки снизу (а врагов сверху эти птицы обычно замечают издалека), но почти не означает совершенно. Вот по одному из стволов неопапайи к гнезду танагра подбирается очень экстравагантное существо – гигантский анолис. Обычно на юго-востоке главный холоднокровный охотник на пернатых - это безногий ящер-птицеед, но лишённый веток, покрытый гладкой сизозелёной корой ствол неопапайи слишком не удобен для него, зато вот для гигантского анолиса, с его цепкими лапами этот ствол – не проблема. Не то что бы гигантский анолис такой уж великан, но при 20-30 сантиметров длины эта ящерицы намного превышает своих сородичей, и охотится не столько на безпозвоночных, сколько птиц и подобных созданий. Танагер-толстоклюв, впрочем, не уступает в длину этой ящерице, а его толстый и мощный клюв – довольно грозное оружие для защиты. Кроме того, тогда как самец этой птицы – ярко-красный, только клюв более тёмного цвета, самка покрыта гораздо более тусклым, оливково-бурым оперением, только голова более яркого, рыжеватого цвета: её снизу не так легко и разглядеть. Но анолис сумел это сделать. Его лапы обхватывают ствол неопапайи, и он приближается к птице медленно, но верно, а его зеленоватая шкура сливается с корой неопапайи, делая его самого незаметным даже для зорких птичьих глаз. Внезапно над рощей неопапай скользит тень. Это альбатросс-талассократор, случайно сбившийся с привычного курса очередным карибским ураганом. Он не охотник на мелких певчих птиц, но танагры этого не знают, и неподвижно застывают, кто на своих гнёзда, кто где. А вот анолис не обращает на тень внимания: его мозги слишком примитвны для таких мыслей. Поэтому он продолжает подбираться к самке танагра, а та слишком занята альбатроссом, чтобы заметить его. Резкий хруст, и птица обмирает в пасти ящерицы, а та принимается за еду. Пока один из анолисов пирует, другой – точнее, другая – собирается отложить свои яйца. В отличие от самца, эта самка покинула рощу неопапай и идёт к зарослям «настоящих» деревьев – махагани. Но некоторые из этих махагани покрыты другими растениями, и это не бромелии. Во времена Голоцена, золотистый фикус был одним из более необычных растений Нового Света, и его потомки дожили до Неоцена. Один из этих потомков – рудный фикус, и его главное отличия от своего предка – более тёмный, «рудистый» цвет коры и... частичный переход от паразитизма к симбиозу. Он по прежнему обвивает стволы других деревьев – махагани, например. Обычно отношения фикуса и махагани кончаются гибелью последнего. Но некоторые махагани (в основном взрослые, высокие деревья) живут, отчасти обвитые фикусом и не гибнут. Всё дело, как не странно, в росте. Рудный фикус не достигает размеров своего предка, наверное это последствия ледникового периода. Его рост хватает, чтобы удушить более мелкие и слабые деревья, а также такие растения, как неопапайю. Но ему приходится жить в мире, где на деревьях растут и многочисленные бромелии, а их общий вес способен погубить мелкое и слабое дерево столь же эффективно, как и фикус. Естественный отбор таких видов как махагани и бурсера заставил эти деревья рости всё выше и сильнее, пока некоторые из них не окрепли до того, что смогли перерости не только бромелии, но и рудный фикус: ведь золотистый фикус изначально удушал свои жертвы своим весом, но у рудного фикуса такое получается не всегда, и иногда он растёт вокруг махагани или бурсеры, а те ростут уже над ним. В свою очередь, бромелии (особенно виды опыляющиеся насекомыми, вроде бромелии-падали) порой колонизируют и более взрослые особи рудного фикуса, но в отличие от «настоящих» деревьев, у фикуса не всегд получается выдержать вес матёрой колонии эпифитов, и он обваливается, с одной стороны, а с другой опылители бромелий часто конкурируют или иначе мешают опылителям фикуса, т.ч. между собой бромелии и фикус «уживаются» плохо: там где бромелий много, фикусов мало, и наоборот. Так, казалось бы разные растения конкурируют друг с другом за место под солнцем. Но самку гигантского анолиса такие тонкости заботят мало. Она – и её сородичи – откладывает здесь свои яйца потому, что эпифически рощи бромелии-падали с одной стороны, рощи махагони с другой, и рудного фикуса с третьей привлекают сюда немало насекомых и мелких насекомоядных животных, которыми питается их молодняк: молодые анолисы этого вида слишком мелки, чтобы охотится на ту же добычу, что и взрослые, да и внутривидовый каннибализм ещё никто не отменял. Древесина северного махагони легко образует дупла и полости, особенно у более старых деревьев, и это именно туда откладывает свои яйца гигантский анолис. Для этого ей обычно надо очистить эту полость, что обычно означает обкусать залезшие туда корни бромелий. Корни бромелий (не только воздушной бромелии) водянистые и невкусные, но анолис их и не ест, а только откусывает и выбрасывает из дупла (заодно и получает некоторое количество воды для утоления жажды). Это приносит бромелиям определённый вред и контролирует их численность, что идёт на пользу и местным махагони, и местным фикусам. Экосистема любой части света представляет собою определённую паутину, где все взаимно связанны, осознанно или нет. С исчезновением с планеты людей исчез и основной фактор разрушения таких «паутин», и природа смогла сплести их заново. Субтропический лес юго-востока североамериканского материка – лишь одно из множества этих мест, разбросанных по всему земному шару, и об этом забывать не следует.

Автор: Думаю, прежде, чем описывать фауну, нужно задуматься: вначале о географии, затем о флоре. И лишь в самую последнюю очередь будет описана фауна. Я думаю, такой подход будет правильнее и точнее.

Odin: Автор пишет: Думаю, прежде, чем описывать фауну, нужно задуматься: вначале о географии, затем о флоре. И лишь в самую последнюю очередь будет описана фауна. Я думаю, такой подход будет правильнее и точнее. мне інтересно, что с станет с Великими Озерами. Превратятся ли они во "внутренне море" или нет?

Автор: Ну, вот и до Неарктики добрались… Конечно, про Северную Америку лучше спросить Кассандру Ривера, поскольку она там живёт, но, если следовать такой логике, про реку Конго нам должен рассказать какой-нибудь Джонни Мумбо-Юмбо. И поэтому, памятуя о безграничных возможностях человеческого разума, попробую сам подбросить на растерзание форумчан несколько набросков. *** Катарта-марабу (Dolichocathartes velodromus) Нелетающая птица, потомок грифа-индейки (Cathartes aura), широко распространённого в Северной Америке. На мысль об этом существе меня натолкнула идея Семёна о специализированном марабу, питающемся падалью. Гриф-индейка относится к синантропным видам, и достаточно распространён и многочислен, чтобы его популяции смогли выжить в условиях «антропогенного безумия» и ледникового периода. Так вот, этот неоценовый гриф похож на аистообразных длинным черепом, на конце которого роговой покров клюва образует подобие крючка. Телосложением похож на цапель – длинные ноги и шея, рост около 170 см. Крылья ещё достаточно развиты, но птица уже не может летать, зато быстро бегает. Крылья служат преимущественно для брачных демонстраций (унаследованных от грифа-индейки). Питается падалью, при её отсутствии ловит мелких животных и педает плоды с невысоких деревьев. Пищу отыскивает с помощью обоняния и зрения. Ноздри сквозные, очень широкие. Над ними даже образуется структура, похожая на гребень динозавра Oviraptor. Живёт группами, внутри которых формируются семейные пары. На время гнездования группы распадаются. Гнездо – ямка на земле. В кладке – 2 яйца, насиживает преимущественно самец. На голове самцов и самок голая кожа, окрашенная по-разному (исключение среди катартид). Самец мельче самки, голова тусклая. Особенно яркой кожа становится в брачный сезон: у самцов – свекольно-фиолетовая, у самок – алая с оранжеватым оттенком и жёлтой продольной полосой от уровня глаз до рогового чехла клюва. Возможно, в горах на западе С. Америки может образоваться плотоядный вид, аналог кондора. Не исключаю сохранения катартид в горах Южной Америки. *** Предполагаю также, что С. Америка и Берингия будут богаты разнообразными крапивниками – в Америке находится центр их разнообразия, а некоторые виды являются синантропными, и могут выжить в условиях антропогенных ландшафтов. Если принимать точку зрения Диксона на природу Северной Америки в ледниковую эпоху, можно предположить, что это семейство (а также другие семейства певчих птиц) может поделиться на группировки: «лесную» (Аппалачи, восток С. А.), «горную» (Скалистые горы, запад С. А.), «пустынную» (центр С. А., после ледника уходят на юг, к Мексиканскому нагорью, или на запад, в пустыни «ветровой тени» Скалистых гор), и «ледяную» (обитали у края ледника, позже отступили в Берингию, Гренландию и на Аляску). Пустыня ледниковой эры поделит ареал крапивников на западную и восточную части, а затем, когда климат улучшится, виды с востока вытеснят пустынные виды на запад и юг, а горные расселятся по всей горной цепи с севера на юг. Возможно, на северных островах появятся наземные крапивники, являющиеся своеобразными аналогами антарктических мышевидок, но сохраняющие способность к полёту и гнездящиеся в норах грызунов. *** Скорее всего, дрофотетерева в прериях не будет, но будет крупная куриная птица, являющаяся аналогом дрофы. Извини, Семён, что усиленно толкаю свои идеи, но, если в мексиканских пустынях живёт индейка-страус, в прериях может жить его мелкий, возможно, летающий родственник, также происходящий от индейки. Я думаю, индейка, обладающая способностями к быстрому бегу, более преадаптирована к тому, чтобы стать аналогом дрофы в кустарниках и прериях Америки. Кстати, Семён, хочу спросить тебя, как орнитолога: известны ли тебе сайты, где можно скачать записи птичьих голосов?

Семён: Сайт с голосами птиц: http://www.mybirds.ru/voices.shtml - голосов немного, некоторые голоса принадлежат непонятно кому, и прослушать их можно, лишь скачав. Больше на Яндексе не нашёл. Сам-то я пользуюсь аудио записями - «Птицы Москвы» и «Голоса птиц в природе». Эх, в городском музее города Пущино на компьютере стоит замечательная программа - там сразу даётся рисунок птицы, её голос и видео.

Автор: С «Географических изысков» перейду сюда - здесь природу С. Америки обсуждать целесообразнее. Продолжим мысли по востоку Северной Америки. Поискав по карте нужное место, я обнаружил, что оно находится недалеко от национального парка Олимпик. Ну, зацепившись за эту информацию, я выяснил кое-что по особенностям климата тихоокеанского побережья Америки и по животным, что там обитают. Итак, климат. Очень дождливый и влажный, с Тихого океана постоянно приходят туманы. Лишь летом некоторое время стоит солнечная погода. Вот, где край вечного тумана, Семён, а не на Новой Азоре! Растительность этих мест охарактеризована на информационном сайте, как “temperate rain forest”, то есть, «умеренно тёплый дождевой лес». 12 – 14 футов осадков – на наши меры это около 4000 миллиметров в год. Растительность: если не врёт тот же сайт, полог леса может даже перехватывать весь снег, падающий на него. Ну, в неоцене, возможно, вместо снега будут затяжные зимние дожди. Какие деревья упоминаются: дугласова пихта, можжевельник (redcedar), тсуга западная, тополь волосистоплодный (black cottonwood), клён завитой и ещё один вид, названный bigleaf maple (в словаре не нашёл), красная ольха, сумах укореняющийся (т. н. «ядовитый дуб» в буквальном переводе с английского), земляничное дерево Менциза, щавель (без уточнения видов). Среди хвойных имеются крупные экземпляры – до 300 футов высотой (для дугласовой пихты). В горах встречается орхидея калипсо. Папоротники – адиантум стоповидный, многорядник, полиподиум. Есть плаун. Завезены растения: плющ (который у нас комнатный, если прижился – значит, зима тёплая и снежная), японская купена, канареечная трава, падуб остролистный. В прибрежной зоне встречаются бурые водоросли алярия и эгрегия. Животные: Птицы – серая сойка, зимний крапивник, ворон, юнко, дрозды, западная малиновка, дятел Dryocopus pileatus (Семён, это что за птица?), редкая ныне пятнистая сова. На побережье водится чёрный кулик-сорока (по-английски oystercatcher, что означает «устрицелов»). Звери – чёрный медведь, пума, пекан (куница-рыболов), выдра, чернохвостый олень, подвид благородного оленя, снежная коза (в горах, завезена), дугласова белка, «оленья мышь», белка-летяга. Волк вымер в этих местах. Интересный вид беспозвоночных – «банановый слизень» (Ariolimax columbiana) длиной до 25 – 30 см. Также упоминается, что северо-запад Тихого Океана – это место наибольшего разнообразия морских звёзд. Прямо не знаю, что это – правда, или проявление американского максимализма («американский слон – лучший слон в мире!»). Для литорали упоминаются раки-отшельники, осьминоги, банки двустворчатых моллюсков, морские жёлуди. Мои мысли (мои скакуны ) по этому поводу таковы. Большая влажность воздуха позволит расти здесь эпифитным растениям. У нас на Дальнем Востоке сейчас проходит северная граница распространения эпифитов в Евразии. А здесь я предполагаю наличие разных эпифитных папоротников и мхов. Возможно, к ним присоединится что-нибудь из бромелиевых – среди них есть холодостойкие виды, и это семейство как раз характерно для Нового Света. С потеплением граница расселения эпифитов сдвинется на север. Густой полог леса и обилие тонколистных растений (а также мхов) будут привлекать улиток. А ими будут питаться хищники. Поэтому я предположу наличие в таком лесу разнообразных жужелиц и светлячков – эти жуки большие охотники до улиток. А ещё здесь будет «курорт» для амфибий, особенно – для саламандр, любящих прохладу. Хвостатые земноводные, вроде, вообще не перешли экватор? Во всяком случае, они тяготеют к прохладным местам. Возможно, разные виды саламандр, в том числе ядовитые, займут эти места. А одна лазящая саламандра будет, как лягушки-древолазы, выводить потомство на деревьях. Молодняк её будет проводить первые дни жизни, ползая в «эпифитных корзинах», образованных папоротниками, а затем лазать по деревьям. Назову её папоротниковая саламандра (Plethodon filiciphylus). Она принадлежит к современному роду, живущему на западе США – роды саламандр сменяются медленнее родов, скажем, зверей, т. к. их среда обитания более консервативна. А современный вид красноспинная саламандра Plethodon cinereus откладывает икру на суше, и защищает её, обвиваясь телом вокруг кладки. На побережье, возможно, появится какая-нибудь рептилия, использующая в пищу морских животных – как галапагосская игуана, но хищник. Хотя… Возможно, рептилий там будет мало из-за туманной погоды. Лесные звери смогут в отлив кормиться на литорали.

Семён: Dryocopus pileatus - это хохлатая желна, похож на обыкновенную желну, но с красным хохолком и белыми полосами на голове. Извините, что долго молчал. Просто у меня Виндоуз умер, пришлось переустанавливать. А вчера всё никак не мог на форум выйти. Вот так.

Автор: Собственно, и у меня тоже глючило...

Семён: А вот кстати вопрос. Нельзя ли в бывшем Гудзоновом заливе - озере Мише-Нама «запереть» белух или косаток? Или каких-нибудь других реликтовых морских млекопитающих.

Автор: Косатки слишком велики. Плюс озеро, забитое ледником (а ведь он накрыл полностью Гудзонов залив) вряд ли смогло бы прокормить популяцию крупных хищников. Белухи... Иногда они живут в реках. Но сможет ли выжить крупная популяция? В отличие от речного дельфина (1,5 - 2 метра максимум), белуха крупнее. Если только успеет на юг уйти.

Семён: Появилась у меня одна идейка... Можно из броненосца сделать древесного муравьеда типа тамандуа - в лесах юга Северной Америки. В длину - полметра-метр, хвост хватательный, броня частично редуцирована, когти длинные гнутые, морда клиновидная.

Автор: А как насчёт уже имеющейся специализации к рытью? Тогда уж всеядное роющее существо, внешне вроде крота или плащеносного броненосца.

Автор: А на роль древесных жителей С. Америки подошли бы потомки енотов - носухи (вот, и нечто типа искомого древесного варианта муравьеда...), и какомицли.

Bhut: Автору: В отличие от сообственно енотов, которые живут от пустынь и до тайги (а то и до тундры), носухи а тем более какомицли живут в основном в Центральной, а не Северной, Америке, и они не очень древесные животные (особенно если сравнить с куньими той же Северной Америки).

Семён: Bhut’у: Мы сейчас обсуждаем тропические леса на Юге Северной Америки - в Мексике. И там носухи и какомицли живут. Эти тропические леса описаны у Даррелла - в книге «Поймайте мне колобуса».

Автор: Точно в той книге? Там, вроде, про Африку было.

Семён: Точно. Там было несколько глав - и про Африку (Сьерра-Леоне), и про Мексику (глава называется «Раскапываем Попокатепетль» - там они вулканических кроликов искали.)

Bhut: Семёну: цитата Bhut’у: Мы сейчас обсуждаем тропические леса на Юге Северной Америки - в Мексике. И там носухи и какомицли живут. Эти тропические леса описаны у Даррелла - в книге «Поймайте мне колобуса». Ну, на юге Мексики встречаются обезьяны, тапиры и ягуары (но к неоцену они скорее вымрут, чем эволюционируют - у копытных (типа тапира) позиции в Центральной и Южной Америке неважны). В Сиерра Мадре - медведи, олени, койоты, пекари, пумы. Вот так.

Bhut: И ещё - как насчёт термитов? Из семейства Reticulitermes? (См. [URL=http://www.utoronto.ca/forest/termite/ret_spc.htm]) Если они и сейчас не тужат, то в неоцене с его «тропическими лесами на Юге Северной Америки - в Мексике» им и подавно хорошо будет!

Автор: Это явно не семейство, а род (судя по окончанию). Ну, да неважно. Относительно насекомых прогнозы строить сложнее - они меняются меньше. У Жерихина читал - фауна насекомых раннего кайнозоя уже мало чем отличается от современной, а ископаемых, не доживших до нас родов немного. Так что, возможно, в тёплом неоцене термиты заглянут подалее на север.

Автор: А эти термиты, видимо, «древороющие», т. е. точащие древесину (термин из книги Дж. Г. Вуда «Гнёзда, норы и логовища»). И ещё, как я понял, они строят тоннели из грязи, слюны и помёта, по которым спешат на своё чёрное дело.

Bhut: Автору: цитата А эти термиты, видимо, «древороющие», т. е. точащие древесину (термин из книги Дж. Г. Вуда «Гнёзда, норы и логовища»). И ещё, как я понял, они строят тоннели из грязи, слюны и помёта, по которым спешат на своё чёрное дело. Не понял, что ты имеешь в виду... А что до прогноза, то термит Reticulitermes flavipes на сегодня встречается даже на юге канадской провинции Онтарио - места отнюдь не преднозначеного для термитов (канадские зимы!), и уходить не собирается. В неоцене же и подавно потепление намечается... Вообщем, термиты в СА будут - я в этом уверен.

Автор: «Древороющие» - не открыто живущие, а прокладывающие ходы в толще материала (в данном случае - древесины).

Bhut: Автор: цитата «Древороющие» - не открыто живущие, а прокладывающие ходы в толще материала (в данном случае - древесины). Кхм... По моему термиты вообще прокладывают ходы в древесине - едят её, да и живут термиты не открыто а в термитниках; другое дело, что термиты в нашм обсуждении живут под землей а не над ней (что-то я о термитниках типа африканских в СА не слышал).

Автор: Да, наверное, эти термиты будут жить не так, как африканские или австралийские. Но не забывай, Bhut, что в нашей модели фауны был ледниковый период – «Диксоновское» оледенение. Поэтому термиты, пчёлы-убийцы и прочий народец отступили бы далеко на юг – в Центральную Америку. Возможно, они бы поселились на Кубе и Большой Антигуа вместе со всякими другими мигрантами – ведь там образовался бы мост, перешеек, более-менее отделяющий, кстати, Карибское море от Атлантики. А вот с последующим хорошим потеплением, эти насекомые могли бы легко пересечь нынешнюю канадскую границу и осесть на севере. А термиты действительно строили бы подземные гнёзда – это позволяет выживать в условиях заморозков на поверхности земли.

Автор: Перебросил эту тему в соответствующий раздел, и задумался: а ведь есть в Северной Америке интересные места. Например, дельта Миссисипи, точнее, той реки, которая заменит её в неоцене. Или Флорида, которая останется тёплой болотистой местностью даже в неоцене. Можно поподробнее рассказать про обитателей пустынь "ветровой тени" на западе материка. Озеро Мише-Нама, суровый север, атлантическое побережье, луга и болота на месте бывших Великих Озёр... Ведь рассказано-то совсем немногое, меньше, чем можно. Надо поднимать тему.

Автор: А вот идея для равнин и прочих открытых местностей: Рапидоцервус и близкие роды Отряд: Парнокопытные (Artiodactyla) Семейство: Олени (Cervidae) Место обитания: равнины Северной Америки – прерии, полупустыни, пустыни. Потомки белохвостого оленя. Очень быстро бегающие формы, аналоги вилорогов эпохи голоцена. Лёгкое телосложение, длинные ноги с крепкими копытами. Отличаются высоким ростом (свыше 1,5 м в холке). Голова укороченная, челюсти сильные, приспособленные для питания жёсткой растительностью. У пустынных видов губы покрыты плотной кожей, позволяют питаться кактусами. Глазницы сдвинуты вверх и сидят на небольших костных возвышениях, образованных, в том числе, пеньками рогов. Рога сбрасываются ежегодно, слабоветвистые. Обычно не более трёх ветвей, из которых одна саблевидно изогнута назад наподобие рогов газелей. Боковые ветви короткие, направлены в стороны и вперёд. Часто основания рогов сильно расширены и покрыты крупными роговыми буграми – «жемчужинами». Пустынные виды отличаются удлинёнными ушами и наличием кожной складки на шее и груди, которая облегчает теплоотдачу. В окраске имеются элементы, облегчающие узнавание сородичей: чёрная продольная полоса от носа через глаз до основания ушей; поперечные полосы на шее; белая изнанка хвоста. У видов из прерий шерсть имеет слабую поперечную полосатость, виды из пустынных местностей имеют желтовато-коричневую окраску на большей части тела. Живут стадами на равнинах, избегая зарослей кустарников и деревьев. Избегают конкуренции с бегающими грызунами марами-оленями за счёт разницы в местообитаниях – встречаются севернее и обитают в пустынных местностях к западу от равнин. Кроме того, они поедают более жёсткие травы, которые не едят эти грызуны.

ник: лисьи гиены - потомки рыжей лисицы голоцена, отдельный род. населяют Северную Америку. длина тела: 50 см - 1,2 м, вес: 5 - 10 кг. ловкие падальщики и мародеры, хотя могут и охотиться. живут кланами по 12 - 18 особей, половой диморфизм не выражен. образ жизни сходен. степная лисья гиена, маниту - крупнейший вид. длина - 1 - 1,2 м, вес - 8 - 10 кг. наиболее агрессивна. лесная лисья гиена - 75 - 90 см, отдельные особи до метра. изредка поедают грызунов и мелких птиц. болотная (флоридская) лисья гиена - 50 - 75 см. может есть лягушек и рыбу. сезон размножения - в мае - июле, чем южнее - тем раньше. длится 1 мес. беременность - 60 дней, рождаются 3 - 6 детенышей. лактация - 2 нед - 1,5 мес. взрослеют в 1 год.

ник: ложно-лев - потомок красной рыси голоцена. цвет красно-желтый. длине тела без хвоста 1,6 — 2 м, хвост — 10 см, высота в холке 90 — 110 см. вес - 195 кг. половой диморфизм слабо выражен: самец немного крупнее, но интенсивно метит территорию. населяет степи. живет и охотится группами: 1 самец, 2 - 3 самки, а также детеныши этого и прошлого года. охотится на крупную дичь, хотя может ловить и мар-оленей. сезон размножения: март - май. беременность - 245 дней. рожают 4 детенышей. кормят их молоком 1,5 мес. в возрасте 8 мес. самостоятельны. половое созревание - в возрасте 2,5г. срок жизни - 18 лет. в лесах его заменяет близкий вид - ложно-тигр. он мельче - 1,2 - 1,8 м, высота в холке 50 — 90 см. вес - 150 кг. одиночка. полностью рыжий. засадный охотник.

Автор: А вот тут стоит подумать... У нас уже есть балам (потомок ягуарунди) - существо южного происхождения, которое обитает лишь на юге пояса равнин, где нет снежного покрова. На дальнем севере, в горах и хвойных лесах с явным сезонным климатом и снежной зимой живёт миссопехо - неарктический саблезуб, потомок рыси и родственник сибирского саблезуба. Действительно, не хватает хищника-универсала. Если обратиться к плейстоценовой (до-человеческой) фауне американских хищников из числа кошачьих, в ней можно увидеть хищников: Саблезубые тигры - типичные охотники на представителей мегафауны; Лев (особый вид или подвид) - охотник-универсал Мирациноникс - аналог гепарда Старого Света, охотник на быстроногую добычу типа вилорогов (а с чего они так быстро бегают сейчас? Вот от того и бегают, что и у них был свой "пастух"). Пума и ягуар также водились, причём ягуар водился гораздо дальше на севере. Кстати, Даррен Найш пишет, что пумообразные кошки в плейстоцене жили и в Евразии. Я думаю, что хищника-универсала можно вывести от пумы. Это будет вид лёгкого сложения, способный преследовать добычу на небольшой дистанции, развивая большую скорость, или убивать из засады. Что-то типа леопарда получится. Кстати, в принципе, отбор может пойти по пути сохранения во взрослом состоянии инфантильных признаков, как произошло однажды у человека. И тогда потомок пумы сохранит "детские" пятна, правда, у разных географических и экологических форм они будут выражены по-разному: от размытых у равнинных и пустынных форм до резко контрастных и крупных у лесных жителей. Северяне у этого вида будут крупнее южан, а пустынные формы более поджарыми и длинноногими (особенно степные). Не забудем, что быстроногий хищник Северной Америки - люпард из псовых, а медлительный падальщик-"костолом" - неарктический гиенозуб, также псовое. Впрочем, я думаю, кошки слишком сильно специализированы как охотники, чтобы попытаться стать падальщиками и поедать мертвечину. А ведь гиены - это родственники кошек, хотя и дальние. Наличия мелких кошек я не отрицаю. Наиболее вероятно, это будут потомки домашних кошек.

ник: ложно-лев и ложно-тигр - обитатели мест со снежным покровом. хотя - потомок пумы? почему бы и нет...

Автор: Просто у крупных хищников, которые стоят на вершине пищевой пирамиды и имеют заведомо меньшую численность, чем добыча, не будет такого разнообразия родословных линий, как у грызунов каких-нибудь. Поэтому, если от рыси выведен массивный саблезуб, на роль лёгких универсальных хищников пойдут скорее потомки какой-то иной линии. Вот я из каких соображений.

ник: понятно. но насколько пума многочисленна?

Автор: У неё широкий ареал - от севера Северной Америки до юга Южной. Некоторые подвиды крайне редки (например, флоридская, у которой проявляются признаки инбридинга), а другие - вполне многочисленны. Я предполагаю, что этот универсальный хищник смог бы выжить хотя бы в неудобных для человека горных районах запада Северной Америки.

ник: ок. тогда мои кошачьи оказываются подвидами лже-леопарда (или как там его лучше назвать), потомка пумы. он - пятнистый. половой диморфизм не развит. степной подвид крупнее лесного (размеры те же, вес 65 кг против 50). другие характеристики - те же.

the fishing boy: Здесь ведь ветка о регионах, верно? тогда спрошу вот что: С примерной географией СА в неоцене более-менее ясно, но вот что интересно - под Сан-Франциско огромный разлом, там постоянно трясёт. Некоторые учёные предсказывают, что тамошний огромный мыс в результате геологич.разлома вообще уйдёт под воду. Или как минимум отколется от материка и станет островом. Павел, каково ваше видение этой части Калифорнии в неоцене?

Автор: Я читал, что кусок суши просто движется вдоль американского побережья, поэтому предполагаю, что не островом будет, а скорее полуостровом. Но продолжит двигаться вдоль побережья С. Америки на север. Могу предположить, что к неоцену "доползёт" до севера Канады. Если даже и будет узким островом, вытянутым вдоль американского побережья, то флора и фауна будут такими же, как на континенте.

Семён: Я когда-то очень давно поднимал такую тему. Судя по всему, они исчезнут, так как жизнь у подобных озёр недолгая. То есть к неоцену они будут вычерпаны ледником, а их место займёт равнина или лес. Переспективнее рассмотреть превратившийся к неоцену в озеро Гудзонов залив (мы, помнится, назвали его "озеро Мише-Нама", в честь осетра из "Песни о Гайавате".)

Автор: Всем привет, я опять on-line. Озёрам ледникового происхождения жить недолго - достаточно Ниагарскому водопаду ещё отступить, и одно из озёр (Эри, вроде?) пропадёт уже на памяти человечества. А прочие быстро (в геологическом плане) заполнятся осадками.

ник: меня интересует такой вопрос, может он немного дурацкий - какая экосистема сложится к югу от Мексиканского нагорья?

Семён: ник пишет: может он немного дурацкий - какая экосистема сложится к югу от Мексиканского нагорья? Не вижу ничего дурацкого в этом вопросе. К югу от Мексиканского нагорья, думаю, будут, как и сегодня, тропические леса.

Автор: Возможно, будет ощущаться слабое влияние южноамериканской фауны. Я не исключаю, что в этих странах "третьего мира" в эпоху человека эксплуатация лесов будет не столь интенсивной в труднодоступных горных районах, и часть видов южноамериканского происхождения может сохраниться. Кто-то из менее специализированных широконосых обезьян, кавиоморфных грызунов, опоссумов - наверняка будет. Я уже не говорю про птиц. Контакт авифаун и фауны рукокрылых будет продолжаться и после установления Панамского пролива, поэтому можно предположить большее сходство фауны бывшей Центральной Америки с южноамериканской. На уровне наземных животных я бы предположил различия на уровне родов. Рыбы - живородки разных форм и размеров, цихлиды, возможно, лорикариевые сомы. Из "северян" не исключаю появление мелких карповых (сейчас в С. Америке есть мелкие шайнеры) и продвижение на юг чукучановых, которые заменяют в Северной Америке крупных карповых.

bhut2: Перечитывая главы о Ниле и Амазонке (т.е. об Африке и Южной Америке), я подумал про Миссиссипи и Миссури - эти реки сохранятся в Неоцене или как? Каковы мнения общества?

the fishing boy: Павел мы с бхутом запрашивали краткий экскурс по климату неоценовой Сев.Америки в птичьей ветке.

Юный биолог: Не знаю , что там с Великими озёрами , но Ниагаре кирдык точно.

Айрен: Юный биолог пишет: но Ниагаре кирдык точно. Я думаю, что абсолютному большинству нынешних водопадов - кирдык. Реки ведь постоянно меняют свои русла, горы разрушаются, превращая те места, откуда некогда текли водопады, в пологие долины. Но и про горообразование забывать не стоит, так что водопадам в неоцене быть.

Юный биолог: Анхель жалко...

Vladislav: А какой климат и какие экосистемы будут на ранчо Ла-Бреа, и в Колумбии?

гасторнис: Побережье Калифорнии и Британская Колумбия? Побережье Ограничено Скалистыми горами с востока.На Западе океан. Экосистемы.Уже есть одна глава("Знак саламандры") о моховых лесах тихоокеанского побережья. Там будет сильное влияние океана т.к горы-барьер.Климат-влажный.

Vladislav: гасторнис пишет: Побережье Калифорнии и Британская Колумбия? Побережье Ограничено Скалистыми горами с востока.На Западе океан. Экосистемы.Уже есть одна глава("Знак саламандры") о моховых лесах тихоокеанского побережья. Там будет сильное влияние океана т.к горы-барьер.Климат-влажный. Ла-Бреа возле Лос-Анжелеса.

гасторнис: Ну,там будут равнины(полупустыни).Пустынями они не станут т.к там будут идти нередко дожди.

Vladislav: А почему не саванны?

Юный биолог: Vladislav пишет: А почему не саванны? Глупый аргумент, но саванны для Америки нехарактерны.

bhut2: Вместо саванн там, скорее, прерии.

гасторнис: Будет влияние пустынного Мексиканского нагорья.Вообще в этом разделе есть тема про район который вас интересует.

Vladislav: Перехожу туда. Неарктика это ведь лесо-тундро-степь? Или там уже многолетней мерзлоты нет?

ZH1108: Не нашёл подходящую тему, выкладываю сюда: Большой порко (Porko porko) Большой порко — всеядное парнокопытное нежвачное млекопитающее. Является потомком ошейникового пекари, но несколько крупнее и изящнее своего предка. Ареал обитания простирается от Кордильер до Флориды. Предпочитает открытые травянистые пространства, питается, приемущественно растительностью, но иногда разоряет птичьи гнёзда, поедает личинок насекомых. Окрас взрослых особей - тёмно-бурый, молоди - бежевый с более тёмными пятнами на спине. Клыки длиной около 6 см используются для выкапывания корений и личинок. Высота в холке - 120 см, длина тела - до 2,7 метров. Весной и в начале лета самка рождает 3-4 поросят, которые долгое время живут с ней. Большие порко живут семьями до 10 особей, во главе семьи старый самец. Половое созревание в 3 года. Продолжительность жизни - до 30 лет.

ник: ZH1108 пишет: Не нашёл подходящую тему травоядные неоцена

ZH1108: ник пишет: травоядные неоцена http://sivatherium.borda.ru/?1-0-0-00000036-000-320-0-1278863158 ой, извиняюсь... выложу там?

ник: конечно

Юный биолог: ZH1108 пишет: Большой порко Это тоже латынь?

valenok: Юный биолог пишет: Это тоже латынь? Ты что? Это итальянский.

гасторнис: Неплох.

Юный биолог: А почему порко?

valenok: Потому что "порко" - это "свинья" по-итальянски.

Юный биолог: Уяснил. А так, прикольное названьице!

гасторнис: Надо-бы проработать Флориду.Пока там есть только водяной броненосец.

Автор: гасторнис пишет: Надо-бы проработать Флориду. Навскидку будут представлены такие животные: Черепахи, клариевые и лорикариевые сомы (те и другие - потомки пришлых видов), речные виды живородок. Можно "для экзотики" добавить крупного хвостокола или мелкую речную акулу. Скат более вероятен - они легче переходят в пресную воду. Полуводный пекари - такая идея уже была тут как-то, но не проработана до конца. Ареал будет простираться от дельты быв. Миссисипи по побережью до юга Флориды.

Юный биолог: Следовательно, должно быть то, что он кушает.

Vladislav: Да, точно. Если а неоцене климат теплее и влажнее, то там должны быть влажные леса, но они и в голоцене есть. Они наверно увеличатся в площади.

гасторнис: Интересно узнать какая там будет фауна.Кто будет главным травоядным? Кто хищником....

Юный биолог: гасторнис пишет: Интересно узнать какая там будет фауна. Всему своё время гасторнис пишет: .... Ставится три точки.

гасторнис: Да какая разница,сколько там точек..

Автор: Подумалось над фауной пустынь Северной Америки. Вчера перечитывал статью про пекари в Википедии, и оттуда вышел по ссылке на статью из журнала Nature. Там фото - пекари поедает опунцию. Кто кололся опунцией, тот знает, что её тонкие колючки-глохидии - это очень подлая штука, с трудом извлекаемая из кожи. И собственно колючки тоже не подарок. Вспоминаю, как в бытность преподавателем на станции юннатов помогал опиливать стволы аустроцилиндропунции. Эта гадина прокалывает кожаные перчатки! Так вот, подумалось насчёт грацильного длинноногого пекари, чем-то похожего на диксоновскую скрофу - с длинными ногами, подвижной шеей и удлинённой головой с гибким рылом. Клыками он сможет раскапывать землю в поисках клубней и корневищ, разламывать кактусы и обороняться от врагов. А жёсткие "верблюжьи" губы позволят ему объедать "лепёшки" кактусов-опунций.

Юный биолог: Автор пишет: Кто кололся опунцией, тот знает, что её тонкие колючки-глохидии - это очень подлая штука Если их брать осторожно, то они ломаются об кожу, и не причиняют вреда.

Автор: Юный биолог пишет: Если их брать осторожно А если торопливо откусывать стебель?

bhut2: Думается мне, стебли кактусов никогда не надо кусать торопливо, потомки пекари, или любые другие жители пустынь неоценовой Северной Америки, будут использовать кактусы только как последнее, крайнее средство во времена сухого периода, и всегда очень осторожно и группой. (Один обкусывает-выкапывает, другой осматривает окресности на вопрос хищников или соперников.)

Семён: bhut2 пишет: будут использовать кактусы только как последнее, крайнее средство во времена сухого периода Это вряд ли. Учитывая количество влаги в стеблях опунции, она останется популярной пищей. Даже лемуры на Мадагаскаре завезённую опунцию лопают - хотя человеку на это смотреть больно (видел в каком-то фильме про них, кажется, в "Lemur street"). Юный биолог пишет: Если их брать осторожно, то они ломаются об кожу, и не причиняют вреда. Это уже совсем в стиле "спасибо, Кэп", по-моему .

гасторнис: Интересное животное. Только как его назвать?. Надо подумать

гасторнис: Придумал научное названия для пекари-Gracylipecari desertus."Пустынный грациальный пекари".Является потомком ошейникого пекари.

Семён: А вот еноты? У нас, кажется, ни одного потомка полоскуна для Америки ещё нет.

Юный биолог: Семён пишет: ни одного потомка полоскуна для Америки ещё нет. Может нескольких придумать?

Семён: Юный биолог пишет: Может, нескольких придумать? Мне кажется, пока лучше не выдумывать на-гора конкретные виды, а предположить направления возможной эволюции и экологические ниши.

bhut2: Экониш, мне думается, подходит для енота - если навскидку - не очень-то много. Одна - это крупный медведоподобный (или даже кабаноподобный) зверь, как это уже случилось на Урале в главе "Леса и снега". Другая - это североамериканский аналог современного енота-крабоеда из Южной Америки, т.е. околоводный зверь. На счёт чего-нибудь другого надо уже сесть и специально придумать.

Автор: Я, вообще, думал над другими названиями. Знатоки испанского, как читаются названия jabalí, saíno и báquiro? И ещё javelina - тоже явно из испанского. Эти имена относятся к пекари в Америке.

Юный биолог: По испански это невозможное написание.

Автор: Юный биолог пишет: невозможное написание Значит, не испанское это название? Тем проще - прочтение будет английским.

Автор: Есть ещё ниша "приматоидов". Настоящим обезьянам не пробраться на север, но енот смог бы стать чем-то лазающим и даже лемуроподобным. Есть ведь и оцоматли по побережью Мексиканского залива и во Флориде, кстати. А лазающий всеядный енот может жить и севернее, чем оцоматли. --- Про опоссума напомню также. Конечно, универсал-консерватор вполне имеет шансы сохраниться, в том числе во Флориде и в Южной Дельте (я придумал сейчас такое обозначение для дельты реки-наследника Миссисипи). Если в Гренландии есть геопоссум, можно предположить наличие массивных опоссумов (в том числе норных, типа барсука) в лесах умеренного пояса Северной Америки. И есть дерзкая мысль - переход опоссумов в Старый Свет через Берингию. Но насколько она реальна?

Семён: Автор пишет: Есть ещё ниша "приматоидов". Настоящим обезьянам не пробраться на север, но енот смог бы стать чем-то лазающим и даже лемуроподобным. Есть ведь и оцоматли по побережью Мексиканского залива и во Флориде, кстати. А лазающий всеядный енот может жить и севернее, чем оцоматли. Может, напоминающий носача потомок енота в мангровых зарослях - в смысле, питающийся листьями и побегами мангровых деревьев? Кстати, и в воде полоскуны неплохо себя чувствуют! Может, на островах Карибского моря возможен переход к водному образу жизни? Хотя бы на уровне каланов.

bhut2: Ну, на этих островах им придётся ужиться, хотя бы местами, с террагуанами, т.ч. я не уверен, что они смогут перейти на земноводный образ жизни: в наши дни гиены например воруют детёнышей у капских котиков: потомки енотов будут гораздо меньше котиков, а террагуаны гораздо более серьёзные супостаты, чем гиены (ещё и сами активно плавать могут), т.ч. мне кажется, что еноты будут наоборот, вести более древесный образ жизни (вроде леопардов, которые конкурируют с львами и тиграми в наши дни).

Семён: bhut2 пишет: Ну, на этих островах им придётся ужиться, хотя бы местами, с террагуанами, т.ч. я не уверен, что они смогут перейти на земноводный образ жизни: в наши дни гиены например воруют детёнышей у капских котиков: потомки енотов будут гораздо меньше котиков, а террагуаны гораздо более серьёзные супостаты, чем гиены (ещё и сами активно плавать могут), т.ч. мне кажется, что еноты будут наоборот, вести более древесный образ жизни (вроде леопардов, которые конкурируют с львами и тиграми в наши дни). Ну, во-первых, террагуана - холоднокровное животное, то есть её аппетиты невелики, и охотится она в основном на крупных сухопутных животных. Я вообще скептически отношусь к мысли "наличие крупного хищника ставит крест на развитии специализированных мелких хишников" (помнится, был у нас аналогичный разговор на этут тему о цаплях и сурикатах). С точки зрения эволюции опасней не хищники, а конкуренты. Ну а, во-вторых, детёнышей можно выводить на совсем мелких отдалённых островках, или как каланы, вообще среди водной растительности. Всё дело в том, что у енотов есть преадаптации к водному образу жизни. А на Карибах они на деревья точно не полезут - там помимо местных приматов живут и завезённые из Африки мартышки.

bhut2: В драке между мартышкой и енотом я всё-таки поставлю на енота, это раз. А во вторых, ещё неизвестно, доживут ли мартышки-иммигранты до Неоцена.

Семён: bhut2 пишет: В драке между мартышкой и енотом я всё-таки поставлю на енота, это раз. Эволюционная конкуренция - это нечто совсем иное, нежели прямая драка. bhut2 пишет: А во вторых, ещё неизвестно, доживут ли мартышки-иммигранты до Неоцена. Это известно, доживут. Потому что в Бестиарии уже есть их потомок - карибская хохлатая мартышка.

bhut2: Ну, если дело дойдёт до эволюционной конкуренции, то еноты с мартышками как-нибудь уживутся, ведь уживаются те же леопарды с шимпанзе?

Юный биолог: Мне енотовая обезьянка нравится

Автор: Юный биолог пишет: енотовая обезьянка Оцоматли? Или идея насчёт более северных потомков собственно енота?

Юный биолог: Автор пишет: Оцоматли? ?

ник: потомок енота из бестиария

Юный биолог: Я пока главы штудирую.

Юный биолог: Как в неоцене обстоят дела с рекой Сак-Актун?

Автор: Напомните про её географическое положение... В любом случае, реки - сравнительно изменчивые и недолго живущие элементы местности. Поэтому описание в какой-либо главе какой-то реки - это как бы попытка зафиксировать нечто ускользающее.

Юный биолог: Автор пишет: Напомните про её географическое положение... Под Юкатаном.

гасторнис: Под Юкатаном вроде будут пещеры.Там обитает кто-то из амфибий from Бестиарий.

bhut2: Нет - пока заселены только Балканские пещеры в Европе.

Семён: bhut2 пишет: Нет - пока заселены только Балканские пещеры в Европе. В рыбном отделе Бестиария есть подземные юкатеко (в смысле, жители Юкатана): в основном живородки.

Юный биолог: Семён пишет: В рыбном отделе Бестиария есть подземные юкатеко (в смысле, жители Юкатана): в основном живородки. Там что, только они и будут жить?

bhut2: Да, про рыб-то я и забыл.

гасторнис: А нет стоп.Вроде же там кто-то из пещерных живородок обитает? В Бестиарии же вроде описан?.

Юный биолог: Сак-Актун - самая крупная подземная река из найденных. Её длина - 155 километров. Из-за примечательности объекта я и предложил написать о нём главу.

гасторнис: Ну пещеры цент америки я думаю можно описать.

Юный биолог: С этой речкой?

гасторнис: Ну конечно.

Юный биолог: (-: Надо придумать туда животинку...

Юный биолог: Но кто то должен этих рыбок кушать. Маленькая подземная акула?

bhut2: Скорее уж пещерная саламандра или лягушка. А может быть, пресноводный краб или рак.

Юный биолог: Ладно, краб.

Автор: Саламандры (и вообще хвостатые земноводные) далеко на юг не вторгаются. Не помню, вроде, они дошли до севера Южной Америки. Значит, на Юкатане должны быть. Но есть ещё ванделлиевые сомы, которые достигли большого успеха в освоении пещерных местообитаний в Южной Америке. Не помню, есть ли они в Центральной Америке. Можно предположить наличие сома из числа кошачьих сомиков (Ictaluridae). Есть же где-то в Америке слепой пещерный сомик с устрашающим именем Satan. Напомню также о существовании слепого астианакса (из харациновых). Раки и креветки вполне возможны - в Центральной Америке, насколько я помню, водятся раки семейства Cambaridae. Только что пришла в голову идея: жук-плавунец. Но тут есть препятствие в виде отсутствия растений как субстрата для кладки яиц. Но есть клопы-белостоматиды, носящие яйца на себе. Поэтому вместо жука возможен и клоп - слепой, бескрылый и с длиннейшими хватательными ногами.

Amplion: Автор пишет: Поэтому вместо жука возможен и клоп - слепой, бескрылый и с длиннейшими хватательными ногами. По поводу подземных форм: ведь можно было бы внедрить особую форму поденок, обитающих в глубине пещер и растущих по три-четыре года ... Жрать могли бы, что осядет, а летающюю форму можно было бы заменить некой дурно плавающей имаго, которой и нужно то всего ничего - подплыть и переспать ...

гасторнис: Может поселим какой нибудь специализированный вид сомиков?

Автор: гасторнис пишет: специализированный вид сомиков Специализация должна ограничиваться сугубо приспособлением к жизни в темноте. В остальном, и в частности, в пищевых пристрастиях, специализация смерти подобна. Ибо в пещерах с харчами туговато, и есть приходится всё, что в наличии. Или помирать. Из какого семейства сомик? По мне (а именно, по состоянию моих знаний в этом вопросе на настоящий момент), так скорее кошачий сомик, нежели ванделлиевый. Но, если в Ц. Америке водятся ванделлиевые, я готов поменять свою точку зрения.

Автор: Премудрая Википедия вещает, что на север ванделлиевые доходят до Панамы и Коста-Рики. Какие из них именно - я не уточнял. На юг, кстати, до Аргентины и Чили.

Семён: Идеи подземного хищного клопа и подёнки, по-моему, очень хороши. Но у подёнок хорошо бы придумать механизм, позволяющий самцам и самкам находить друг друга в темноте, особенно если учитывать, что таких массовых скоплений, как обычные подёнки, они образовывать не будут. Возможно, сильные феромоны?

Amplion: Феромоны бы подошли. Конечно, эффектной была бы люминесценция, но, вероятно, подземные насекомые слепы. Другой вопрос - как помню, почти все предлагаемые животные подземных вод дышат жабрами, а тот же клоп, ровно как и жук - атмосферным воздухом. Поденке повезло, личинки как раз-таки жабрами и орудуют ... Можно, правда, образовать ректальные жабры (универсальный выход ). Могу попробовать обмозговать и клопа, и поденку ...

Автор: Так можно сделать самку подёнки слепой, но светящейся (источник света на кончике брюшка, рядом с половыми органами). Она будет плавать по поверхности воды на надувных "баллонах" - коротких видоизменившихся крыльях с очень толстыми жилками. Всплыв на поверхность, самка покидает личиночную шкурку и плавает на ней, как на лодке. Сразу после линьки она интенсивно накачивает в крылья воздух, превращая их в подобие надувного матраса, и сползает в воду. Раскрыв крылья, она плавает, подняв брюшко вверх, и светом приманивает самцов. А самец будет с огромными глазами (это другая крайность при жизни в темноте) и летающим. Он будет искать самку по её светящемуся органу, спариваться "на плаву", и сразу гибнуть. Его половые органы отрываются от тела, закупоривают половые пути самки, словно "пояс верности", и препятствуют повторному спариванию с другими самцами. К моменту созревания яиц "пояс верности" отваливается.

Amplion: Даже нечего добавить! Разве что при рисовании нужно учесть форму крыльев (то есть представить, как эти самки выглядят). И, я так понял, крылья будут внизу, а самка как бы на спине (без учета брюшка, поднятого вверх)?

Автор: Amplion пишет: самка как бы на спине Нет, зачем на спине? Она плавает в нормальном положении, голова, часть груди и ноги погружены в воду. Дыхательные отверстия у насекомых на брюшке, и у данного вида оно поднято над водой, поэтому она не задохнётся.

bhut2: А как, или через что, эта подёнка будет дышать? Через трахеи на вынутом вверх из воды брюшке, или через жабры, или как?

Amplion: Полагаю, имаго будет дышать через трахеи, так же, как и нынешние - ведь она по сути будет над водой, на воде - надутые крылья. У личинок жабры.

Amplion: Автор, виноват, не подумавши. Кроме того, решил, что так насекомому на крыльях легче плавать будет, раз они по сути к спине крепятся, но сейчас думаю, что это ни капли не помешает - крылья и так, должно быть, как бочонки будут. Кстати, можно было бы добавить еще одну деталь: отсутствие у самок ног. Ноги у нынешних поденок с гулькин нос (я на экземплярах высушеных вообще не с первого раза нашел ))), а самке ходить не нужно, цепляться тоже ... Разве что как киль-руль-балласт, но поскольку плавает насекомое при помощи крыльев, то перевернуться оно не сможет ...

Автор: Amplion пишет: крылья и так, должно быть, как бочонки будут Вряд ли. Скорее, что-то типа губчатого надувного матраса, орган пассивного плавания. А вот редукция ног - это вполне возможно. Нужно лишь продумать, как будут рассеиваться яйца. Нужно ли будет для этого активно плавать, или достаточно будет просто пассивно плавать по поверхности воды, извергая яйца в толщу воды.

Amplion: Кажется, обычно поденки просто выметывают яйца в воду (вот что всегда удивляло на летней практике - несмотря на то, что поденка долго развивается, почти как личинка коромысла, их мы вылавливали кучи, как будто поденка - самый приспособленный насекомыш в пруду), потому я бы и здесь оставил механизм "где родился - там и отроился".

Автор: Значит, пассивный пловец с редуцированными конечностями. Они есть, но тонкие и бесполезные для ходьбы. А крылья, наверное, будут с округлыми концами.

Юный биолог: А мне эта подёнка реалистичной не кажется. Ведь бросить взрослую подёнку в воду всё равно что бросить рыбу на сушу. Она не будет эволюционировать, она просто сдохнет.

Amplion: Юный биолог пишет: А мне эта подёнка реалистичной не кажется. Ведь бросить взрослую подёнку в воду всё равно что бросить рыбу на сушу. Она не будет эволюционировать, она просто сдохнет. Отнюдь. Не понимаю, зачем ей умирать, ведь даже обычные поденки от попадания в воду не умирают. Мой научник так и вылавливал их - плавающими на воде, и почти все оставались живы. Может, вы имеете в виду хищников? Тоже не проблема, в подземных водоемах их будет не так много, чтобы остановить распространение этого вида, ведь у него большая плодовитость, а имаго нужно продержаться не больше нескольких дней. Поденки любят воду, есть же в неоцене плавающая стрекоза, почему б и не поплавать поденке? Автор, согласен.

valenok: Юный биолог пишет: Ведь бросить взрослую подёнку в воду всё равно что бросить рыбу на сушу. Она не будет эволюционировать, она просто сдохнет. То же самое говорят креационисты о выходе позвоночных на сушу - "если выбросить рыбу на берег, она просто сдохнет". Но ведь на сушу вышли не просто рыбы, и в воду тоже не простые подёнки полезут!

Автор: Здесь основная идея в том, что имаго отчасти сохраняет личиночные признаки (отсутствие способности к полёту и редукция крыльев), а личинка подёнки под водой живёт неплохо.

Юный биолог: Автор пишет: Здесь основная идея в том, что имаго отчасти сохраняет личиночные признаки (отсутствие способности к полёту и редукция крыльев), а личинка подёнки под водой живёт неплохо. Тогда хорошо.

bhut2: Мир планеты Земля, состоит из очень тщательно взаимосвязанных компонентов: мир животных определяется миром растений, а растения – факторами климата и географии, на которых влияет погода, которая – отчасти – определяется растениями, а те зависят ещё и от животных... Ну, и чтобы достичь данного момента в Неоцене, эта часть света – юго-западная граница широколистных лесов Канады – была тщательно проработана всеми этими взаимосвязывающимися факторами. Во первых, это растения. В данной точке они предоставляны зарослями золотой акации, названной так потому, что осенью её листья становятся буквально одного и того же цвета с золотыми монетами эпохи людей. Но люди – и их культура – уже давно исчезли с этой планеты, а погода тут сейчас ещё вполне тёплая и влажная, т.ч. листья акаций по прежнему не золотые, а ярко зелёные, округлые и расставленные широко, чтобы поймать максимальное количество солнечного света. Или наоборот – беловатые, напоминают щупальца осьминога и свисают вниз? Нет, это не то, это не листья акаций – это листья омеловой росянки. Полу-хищник, полу-паразит, это растение обычно активно по ночам, а в более сухое и жаркое время суток его листья сворачиваются в безопасные для насекомых клубки – но утро выдалось пасмурным, дождь может пойти с минуты на минуту, т.ч. в воздухе находится достаточное количество влаги, чтобы росянки (а их несколько, на нескольких акациях) продолжали охотится и сейчас, хотя время движется к полдню. Акации, как и омеловые росянки – растения с южного края восточных лесов Канады. Дальше к западу эти леса отрезаются от их западных визави широким клином канадских прерий, которые на севере плавно переростают в таёжную тундру, что образует довольно длинный и непрерывный туннель холодного воздуха, особенно зимой. Дальше к югу, на территории бывшего США воздух не такой холодный даже зимой, но тут, к северу, зимы бывают довольно холодными, даже здесь, дальше на восток... Подобно своим предкам, золотые акации не любят рости вверх, когда можно расти вширь, и в результате их ветки-лапы образуют довольно густые заросли... на высоте нескольких метров от земли. Предки золотых акаций были колючими, как и их дальние африканские родичи, т.ч. более крупные животные предпочитают держаться подальше от этих деревьев, что идёт на пользу более мелким зверям. Вот в сравнительно невысокой траве, которая смогла прорости в тени акаций бегает молодая белка-сигналохвостка. Хотя её хвост и начал приобретать характерную контрастную окраску взрослого зверя, до этого ещё далеко, не меньше 1-2 линек, т.ч. этот зверёк ещё живёт в своей колонии на «птичьих» правах и поэтому он решил поискать корм в одиночку. Белки-сигналохвостки – животные скорее древесные, чем наземные, но в это время года, конец лета-начало осени, на деревьях, особенно акациях, довольно мало корма, и белка предпочитает разискивать свою еду на земле, хотя в случае опасности она наверняка предпочтёт спастись на дереве... Одинакого свободно добывать еду на деревьях и на земле – удел мелких животных, нежели птиц. Пока белка деловито обнюхивает заросли мха на предмет каких-нибудь насекомых или их личинок, в ветвях акаций над её головой некая птица проводит точно такие же манипуляции. Эта птица – мелкая американская горлица, которая специализируется на насекомых и подобной съедобной мелочи. Позднее осенью, её рацион переменится на разные плоды кустарников, которые процветают на границе северо-восточных лесов и северных прерий, а к зиме она окончательно улетит на юг, но пока, пока фрукты не поспели, а до зимних снегов ещё довольно далеко, эта горлица добывает себе несколько другой корм – насекомых. Точнее, их личинки и куколки, которые сейчас скрываются в галлах на листьях акации. Впрочем, горлица проверяет и листья омеловых росянок – она не выше грабежа, особенно такого безопастного... Заросли золотых акаций с их омеловыми росянками, белками и небольшими птицами – это всё-таки лесная (ну, полу-лесная) экосистема. Но рядом с акациями растут и другие растения, представители экосистемы открытых пространств. Потомки золотарника, одуванчиков и других травянистых растений Голоцена, в Неоцене они образуют весьма густые и высокие заросли, богатые не только «силосом», но и цветами, где различные насекомые находят себе стол и дом. И вот одно из этих насекомых летит сквозь заросли золотаря псевдодревовидного. Это пчела, причём пчела общественная, и она летит... нет, не за мёдом. Конец лета – время роев, и эта пчела догоняет свой рой из всех своих пчелиных сил. Пчела – одинокое насекомое и целый пчелиный рой – это две большие разницы. Рой данной пчелы уже нашёл место для своего отдыха, очередную золотую акацию и теперь гудит на её ветке, ощущая себя в полной безопасности от горлиц и других насекомоядных птиц. Но насекомыми питаются не только птицы... Недалеко от акации, в зарослях золотарника и ромашки-спрута лежало нечто, что казалось большим серым валуном, которые появились в этих местах за долгие века геологических катаклизмов в обильных количествах... но на самом деле это был живым существом. А точнее – млекопитающим, т.к. этот валун внезапно развернулся, встал на четыре ноги и показал всему миру ещё и свой хвост, и морду, у которой есть два наружних уха, которых нет у рептилий. Во всём остольном, впрочем, это животное действительно больше похоже на рептилий, чем на зверей... Впрочем, гигантского броненосца такие тонкости не волнуют. Не задумываясь о своей родословной, он, следуя за своим слухом, аккуратно нацеливается на пчелинй рой, подходит к аппетитно жужжажему древу, и встаёт на задние лапы. Это помещает его голову и морду на один уровень со пчелиным роем, и броненосец этим пользуется: он с шумом втягивает в себя воздух, а вместе с ним – и пчёл... Пока пчёлы прийдут в себя после такой вот массивной атаки, большая часть их роя уже окажется в желудке у неполнозубого великана, а может быть, и вообще весь рой. Когда гигантский броненосец кормится, его нельзя назвать тихим или незаметным, и очень скоро уже он сам привлекает внимание со стороны охотников. Из зарослей трав и акаций на него очень внимательно смотрят две морды, два рыжих геопоссума. Дальние потомки обыкновенного опуссума Северной Америки, эта охотничья пара представляет собой довольно компетентную охотничью единицу, способных добыть себе на обед даже довольно крупную дичь. Гигантский броненосец, однако, защищённый панцирем и вооружённый длинными, прочными и острыми когтями, является уже слишком крупной добычей, и геопоссумы даже не пытаются на него напасть, но исчезают обратно в заросли, в поисках чего-нибудь более съедобного; молодая белка-сигналохвостка, которая деловито обнюхивает корни деревьев на предмет корма – это, пожалуй, сойдёт. Два геопоссума скользят сквозь заросли золотарника и ромашки совершенно быстро и беззвучно, но вот акации заставляют их притормозить: как было сказано выше, их ветки покрыты довольно длинными, прочными и острыми шипами, и геопоссумам надо передвигаться тут практически на полусогнутых лапах... Белка, тем не менее, явно ничего не замечает, и удача клонится на сторону геопоссумов... Всё ломает случай. Омеловые росянки не только питаются насекомыми, они и опыляются ими. Их цветки – белые или сиреневые колоски которые издают довольно пряный запах, а по форме напоминают муку, которая легко выпадает из колоском и прилипает к насекомым; насекомые разносят её с цветка на цветок и производят опыление... Днём, цветки омеловой росянки закрыты, как и её охотничьи листья, но поскольку сегодня на дворе ещё довольно пасмурно и влажно, этого не произошло. Вместо этого, внезапный ветерок, вызванный крыльями улетевшей птицы, колеблет одну из цветущих росянок; из-за этого действия, некоторое количество её пыльцы падает... на нос одного из геопоссумов, который чихает от неожиданного запаха. Молодая белка услышала этот громкий чих и немедленно убежала наверх, в колючую крону акации, где геопоссумам её не достать. Охота сорвана, но геопоссумы долго не унывают – у них ещё достаточно времени, чтобы насытится, быть может чем-нибудь посерьёзней, чем молодая белка: их чуткие уши слышат шум приблежающегося стада рапидоцервусом. Судьба оленей (как и у других копытных млекопитающих) повернулась в Неоцене разными сторонами: в Евразии, северной Африке, да и Южной Америке они вымерли почти всем составом; зато в остольных частях света они процветают, вплоть до Новой Зеландии; а в Северной Америке – особенно. Степные рапидоцервусы, приближение чего стада услышала пара рыжих геопоссумов, одни из более крупных видов: самец-вожак стада может достигать около двух метров в длину и около метра в холке, а вот рога подкачали, они у рапидоцервусов довольно скромные, гораздо меньше и тоньше тех, что были у их предков, лесных карибу... Когда степные рапидоцервусы «на марше», в их стаде – достаточно строгая субординация, все следуют за вожаком и слушают его команды; но когда стадо останавливается и начинает кормится, то его строгий порядок разбивается, и практически каждый олень идёт в свою сторону, и кормится, кто в компании, а кто в одиночку. Всё зависит, в основном, от возроста зверя: оленята предпочитают держаться около мамок, а подростки, особенно мужского пола, начинают испытывать свою независимость, и отходить подальше от стада, парами, а то и в одиночку... В Голоцене, растительность прерий Северной Америки была травой, точнее – травами, вроде тех, которые и теперь растут к северо-западу отсюда, на границей с таёжной тундрой. Там водятся олени других видов, которые почти полностью перешли на травы как корм. Но тут вот травянистые растения сами как-бы пытаются стать деревьями, вплоть до дервянистых стебей-«стволов», и степные рапидоцервусы могут питаться и травой, и листвой, чем они со-ответственно и пользуются. Один молодой рапидоцервус, у которого только-только проросли короткие подростковые рожки, отошёл чуть подальше от основного стада, поближе к акациям. Отщипнул от одной акации один листок, потом другой – есть, конечно, можно, но шипы колются, да и листья у акацией не очень большие и вкусные, в отличие от их стручков. Фыркнув, олешек приготовился отойти от акации, но тут он заметил кое-что ещё – росянку. Длинные листья омеловой росянки с их насекомыми и другими беспозвоночными – такой же источник белка для степных рапидоцервусов, как падаль (и живые лемминги) для северных оленей Голоцена. Поэтому, слегка всхрапнув, олешек приподнялся на задние ноги и стал щипать росянку за её длинные листья. Увы, нечто не вечно под луной, и из едока молодой рапидоцервус сам стал едой: один из геопоссумов набросился на него сбоку, врезавщиться в него всем своим весом и вцепившийся в него всеми когтями, а другой вскочил на спину и перекусил шею. Молодой рапидоцервус упал, не успев даже осознать, что происходит, а геопоссумы утащили его подальше, под кроны акаций. Там, конечно, сравнительно тесно и темно, чем среди трав, но сейчас это то, что нужно геопоссумам: хотя они вполне крупные и компетентные хищники прерий и лесов, в Северной Америке есть немало хищников, которые могут отбить у них добычу и прибить их самих геопоссумов, если те вздумают возмутится... Остольные рапидоцервусы не успели заметить успешной атаки геопоссумов, а впрочем, если бы они её и увидели, то всё равно бы не успели помочь сородичу под низкой и колючей кроной золотых акаций. Да и день, как это часто бывает перед грозою, выдался довольно безветренный, т.ч. рапидоцервусы ещё не успели учуять запах крови из-под акаций – зато их самих заметил кое-кто другой. Внезапно, тишину лесостепи разрывает испуганный, пронзительный визг взрослой оленухи из стада – миссопехо, родич евразийского саблезуба неплохо по-охотился. Обычно, этот могучий зверь избегает такого «разреженного» ландшафта как граница между лесами и прериями, но этот миссопехо только недавно стал самостоятельным, ещё не набрал полный рост и вес, и предпочитает избегать встречи со взрослыми, дабы не испытывать судьбу – т.ч. для него оленуха рапидоцервусов, особенно сравнительно рослая и мясистая, это то, что надо! Миссопехо, пускай и сравнительно молодой – это не пара геопоссумов: учуяв зверя, пускай и запаздало, и увидев гибель их родственницы, стая рапидоцервусов срывается с места и бросается наутёк отсюда, подальше от акаций: на открытом месте эта огромная рысь просто не сможет подрасться к ним на опасное растояние. А впрочем, миссопехо уже просто не до них: он добыл себе свой обед (быть может свой первый самостоятельный), и теперь активно поедает его. Саблезубые клыки миссопехо не предназначены для ломки костей, но кости рапидоцервуса довольно облегчённые, для повышения быстроты бега, и миссопехо умудряется их сломать и так, при помощи своих массивных лап, когда он выедает оленухину требуху... После пиршества миссопехо от оленухи рапидоцервуса остаётся практически только скелет с остатками мяса да почти нетронутая голова – эти кошки предпочитают не рисковать своими зубами, грызя твёрдые кости черепа; впрочем, в любом случае, он насытился и без мозга своей жертвы, и теперь ушёл в глубь акациевой рощи, чтобы выспаться всласть. Как и в любом другом месте, первые падальщики, которые прибывают на место трагедии – крылатые. Вороные грифы, потомки чёрных грифов Неоцена, несколько уступают своим предкам в размерах, но в остольном это столь же проворные и наглые падальщики, как и те: очень быстро кости оленухи оказываются закрытыми птицами с траурно-чёрным оперением и лысыми головами. После пиршества миссопехо осталось очень мало мяса и очень много костей, но грифам хватает и этого: их клювы без труда ломают тонкие кости рапидоцервуса и добывают костный мозг – нечто, что было недоступно американским грифам Голоцена. Но даже костный мозг оленухи не оказывается достаточным, чтобы полностью утолить аппетит вороным грифам: съев его и разломав череп, они начинают принюхиваться (обоняние американских грифов всегда было гораздо острее, чем у других хищных птиц, да и прочих), нет ли чего ещё съедобного поблизости? И похоже, что это съедобное поблизости всё же есть. Когда на земле происходят такие страсти, мелким животным лучше поискать безопасности, и возможно, что и еды, на деревьях. Молодая белка-сигналохвостка так и делает: активно лазает по ветвям акаций, и добывает себе разных насекомых – как из галлов или из-под коры, так и с листьев росянок, если получается. Но от некоторых насекомых лучше держаться подальше: пчелиный рой, который прогудел и сел на ветку почти перед самым носом грызуна – это одно из них. То, что это уже второй пчелиный рой, который прилетел в эту акациевую рощу, не удивительно – пчёлы охотно зимуют в полостях более старых представителей этих деревьев, и даже образуют в них постоянные места жительства – но вот белку это совершенно не интересует, и через несколько прыжков она покидает опасное место. Как ни странно, насекомоядные горлицы, которые кормились в этих местах, тоже отлетают, воизбежание проблем: они способны съесть множество пчёл, если они отловят их одну за другой и разберуться с жалами, но не с целым роем сразу... Но если более мелкие животные не желают разбираться с пчёлами, то гигантский броненосец, который уж съел один такой рой и не прочь переварить другой, как раз наоборот – спешит туда и гораздо быстрее, чем ожидалось. Колючки акаций обычно надёжно защищают их от разных врагов, а заодно защищают и гнёзда пчёл, но броненосцу и это не проблема, наклонившись вниз и втянув голову плечи, он как-бы подлезает под акации, а потом резко садится на зад, и ломает своими бронированными плечами и спиной колючие ветки без проблем для себя. (Подобно другим видам мировой мегафауны, гигантские броненосцы Неоцена достаточно сильно влияют на ландшафт, что есть то есть.) А сев, броненосец снова оказывается на одном уровне с пчелиным роем – местные золотые акации не высоки ростом, что было сказано раньше – и снова активно всасывает в себя воздух и пчёл. Тактика, отточенная за поколения, не даёт сбоя и броненосец снова наедается в волю пчёл. Видя, что броненосец не обращает на них никакого внимания, вороные грифы тоже начинают подлезать под акации – они чуют запах нового мяса. Но в отличие от миссопехо, пара рыжих геопоссумов ещё не покончила со своей добычей, и вид пернатых конкурентов приводит их в ярость: слегка пригибаясь вниз, они идут вперёд, на грифов, с оскаленными пастями и утробным рычанием. Самец, вдобавок ещё и поднял свою гривку, чтобы выглядеть более внушительно. Ситуация разрешается из-за места: на открытом пространстве грифы отогнали бы пару геопоссумов без труда, но тут, под тесными и колючими деревьями, они явно в проигрыше и покидают рощу, не желая, вдобавок, попасть в неудобное положение между геопоссумами и броненосцем. Однако, отлёт грифов вызывает конкретно противоположные действия у более мелких птиц – насекомоядных горлиц, которые прилетают обратно в рощу, чтобы продолжить кормиться. Вслед за ними бежит и несколько молодых белок-сигналохвосток, которые до этого прятались в травах и теперь срочно бегут обратно на деревья, подальше от геопоссумов. Жизнь на стыке широколистных лесов и открытых прерий Северной Америки – это жизнь на краях двух очень различных экосистем. Те живые существа, которые здесь обитают, должны быть готовы к любым неожиданностям, как например внезапно очистившееся от облаков небо, что приводит к тому, что омеловые росянки резко свернулись в клубки и теперь не расскроются до самого заката – таким образом, они перестали быть источниками корма, и теперь белкам и горлицам придётся добывать свою пищу самим. Но эта же ситуация может послужить и удачным подспорьем, и дополнительным местом для добычи пищи, как это было у гигантского броненосца и миссопехо. Словом, это является местом, где эволюция работает в усиленном темпе. Ну, какие есть критицизмы?

ник: bhut2 пишет: какие есть критицизмы? лично у меня - никаких.

гасторнис: bhut2 как всегда,классный очерк!!

bhut2: Ник, гасторнис - спасибо!

Семён: Мне тоже нравится.

bhut2: Очень рад.

Amplion: А это станет главой? Очень интересно написано!

bhut2: Было бы неплохо, но это уж как Автор решит...

valenok: bhut2 пишет: Было бы неплохо, но это уж как Автор решит... Мне почему-то кажется, что он не будет против. Может потому, что это классно?

bhut2: Да, это было бы круто...

Медведь_жив!: Браво, браво!

bhut2: Большое спасибо!

Юный биолог: У меня тут была идея, с хищным потомком омелы, а теперь скажете, что плагиат.

bhut2: Сорри насчёт хищной омелы. Может, поселим её в Евразии и скажем, что это пример параллельной эволюции?

Юный биолог: Ну, так в принципе и предполагалось.

гасторнис: О,давно ждал подобного очерка...мне понравился!

ник: спасибо за очерк!

bhut2: Благодарю!

Amplion: Отличная работа!

bhut2: Спасибо!

ник: а смогут ли мары-олени жить в лесах СА? или кто-то другой займёт эту нишу?

bhut2: Настоящие копытные, включая оленей, живут в лесах СА. Думаю, мары там не смогут закрепиться.

Семён: bhut2 пишет: Думаю, мары там не смогут закрепиться. +1.

ник: понятно

bhut2: Придумал новую главу про Неоцен; если подойдёт, то создам и бестиарий: Утро, раннее утро... В Северном Полушарии планеты – весна. К северу, где времена года отличаются друг от друга, тает снег, и на деревьях и кустах набухают почки...но это к северу. Здесь, на юго-востоке Северной Америки, снега никогда толком не бывает, тут среди вечной жары и лета, и растения вечнозелёные, не важно – лиственные они или хвойные. Высоко над землёй возвышаются разные кипарисы. Их ветки покрыты чешуйчатыми иголочками и шишками, а также разными мхами зелёного и белого цвета; их стволы – «расскалываются» на длинные ходули-корни, которые позволяют этим деревьям стоять среди болотистой почвы очень устойчивы. Кое-где рябая (отчасти из-за растений, эпифитов и паразитов, а также древесных грибов) кора кипарисов более светлого цвета – тут дерево избавляется от излишков воды в организме; особенно часто это происходит после половодья, когда растаявшие на севере снега и льды втекают в великую американскую реку Миссисипи, а та щедро делится своими водами со своими рукавами и сторицами, которые текут от неё на юговосток, и в меньшей степени – на запад. Западные отростки великой реки постепенно теряются в великих прериях и пустынях западной половины североамериканского континента, но на востоке они впадают Мексиканский залив и опресняют его – в Неоцене этот водоём стал более закрытым, чем в Голоцене. С пресной водой в Мексиканский залив попадают и кое-какие виды рыб и беспозвоночных, которые адаптировались жить и в морской воде, а не только в пресной, но происходит и обратный процесс – некоторые виды животных, изначально появившиеся на планете в море, перешли жить в пресноводные водоёмы, и одно из них подошло к концу своего жизненного пути... Солнце встало уже высоко, туманы над водой стали постепенно рассеваться, и большинство ночных насекомых, от комаров до мотыльков стали скрываться в своих дневных убежищах – на стволах кипарисов, среди зарослей осоки – когда в тиши, птицы ещё не начали петь, раздался грохот, и в одном месте, у берега, где течение почти незаметно, ненадолго возник небольшой водоворот – видно кто-то на кого-то напал и съел под водой. Но это впечатление обманчиво – даже в дикой природе есть живые существа, которые могут погибнуть своей смертью, и пресноводные американские строматолиты – это одни из них. Эти примитивные существа живут на планете чуть ли не с начала времён, когда жизнь была представлена одноклеточными существами. Они образуют колонии, которые питаются веществами, которые они всасывают из воды, и растут. Больше они ничего не делают, и такой образ жизни в Неоцене привёл к тому, что один вариант строматолитов, поселившийся в богатых водах юго-восточной Северной Америки, стал доростать до очень больших размеров, по 3-4 метра в длину. Но успех имеет собственные опасности. Дорастая до столь больших размеров, внутренности строматолитовой колонии начинают голодать, и со временем отмирают, что постепенно делает строматолит всё более и более полым, пока, в какой-то момент, он просто обрушивается вовнутрь себя и погибает... в отличие от его отдельных кусочков, которые попадают на разные участки дна и начинают всё заново: недаром это создание предпочитает относительно спокойные водоёмы с илистым, или хотя бы песочным, дном: там оно лучше всего растёт и процветает. Гибель колонии строматолитов, которая так напугала разных беспозвоночных, прошла незамечанной для речных птиц: почти сразу же за грохотом обвала прозвучали грубые, каркающие голоса, скорее похожие каких-то рептилий, чем птиц, но это голоса вабунов, местных потомков ушастого баклана Голоцена. Предковый вид был довольно крупной и разпостранённой морской птицей, способной обитать в самых разных приморских условиях, и это помогло ему выжить, когда в конце Голоцена начался ледниковый период, оттеснивший многих северных морских птиц дальше на юг. Часть из них вымерла, не сумев приспособиться к новым условиям, но ушастый баклан выжил, и породил несколько разных видов, в том числе и вабуна. Вабун – это один из наиболее специализованных веслоногих птиц Неоцена. Достигая в длину 35-40 см, это не очень большая птица, но из-за её длинного телосложения она кажется крупнее. Её крылья относительно небольшие и слабые, и вабун очень плохой летун – он не обитает западнее западных рукавов великой реки. Зато он прекрасно плавает, а мощные (для его размера) лапы и клюв позволяют ему сбивать из речных растений гнёзда в стиле камышниц и лысух Голоцена. Тем не менее, вабун – это настоящий баклан, неуклюжий на суше, но под водой он преображается: резво плавает, охотится на рыб и лягушек небольшими стаями...но вот гнездится он предпочитает отдельно, и чужака, который очутился вблизи от небольшого гнезда, поджидает не самый приятный приём: оба родителя немедленно встают в угрожающие позы и начинают наносить удары клювами, пока только демонстративные... Чужак не хотел испытывать судьбу: он не собирался бороться за собственные угодья. Молодая птица-подросток, только недавно сменившая ювенальный наряд на более тёмный взрослый, заплыла на этот участок только случайно, и совершенно не хотела конфликта, поэтому она встала в позу подчинения резко вытянулась вверх, подставила свою уязвимую шею, и издавая тоненький, кашляющий крик, стала отплывать назад, на более открытую воду... с не очень быстрой скоростью. Семейной паре вабунов это показалось недостаточно: они только отложили яйца, и семейный инстинкт у них очень силён, поэтому они сами прыгнули в воду, чтобы прогнать чужака – и для одного из них этот поступок стал роковым. Под водой длинное, мощное, чешуйчатое тело распрямилось как пружина и рванула наверх. Распахнулась пасть, чешуйчатая и тёмная, как у аллигаторов Голоцена, но это был не аллигатор (они-то давно вымерли), но болотный погремучник – одна из самых крупных змей неоценовых болот. Как и многие рептилии, болотный погремучник может задерживать своё дыхание, поджидая свою добычу под водой, а затем наносить внезапный удар. В результате, одного из вабунов просто отбросило волной, в которой исчез его партнёр, и он побежал, махая крылья и шлёпая лапами по воде, чтобы набрать достаточную скорость, чтобы взлететь. Обычно вабуны скрываются от своих врагов как раз под водой, но от подводных противников они как раз надеются на свои крылья. А под водой тем временем проходит окончательный аккорд охоты. Острые зубы, мощная пасть и сильный яд убили птицу за несколько минут, и теперь болотный погремучник, ухватив её поудобнее своей длинной пастью, заглатывает её. Обычно змеи не могут проводить такие маневры, и они отпускают свою добычу ещё и затем, чтобы потом найти её уже мёртвую и заглотать с головы, но у погремучника большая и мощная голова, способная поместить большую часть пойманного им животного, и очень мускулистый раздвоенный язык, способный переменить позицию жертвы в змеиной пасти, прижав её к нёбу и проведя серию ротаций... Заглотив вабуна целиком, погремучник поворачивается, и неторопливо уплывает глубже в камышёвые заросли. Это ещё довольно молодая особь, около метра в длину, и даже вабуна ей хватит надолго, на несколько дней. Теперь, когда он насытился, он не опасен для других жителей этого водоёма и наоборот, сам спешит укрыться в своём убежище, чтобы переварить свою добычу в покое: погремучник является ночной рептилией и днём он почти не появляется... Пока вабуны описывают круги над камышами, оглашая окресности своими хриплыми криками тревоги, другие пернатые жители тоже начинают просыпаться и осматривать окресности с высоты своего древесного гнезда. Это местные чайки. Подобно вабунам, они являются более специализированными потомками морских птиц, в данном случае – американских серебрянных чаек. В отличие от вабунов, они являются общественными птицами, и гнездятся небольшими колониями высоко над водой, на ветвях кипарисов и других болотных деревьев. Они более терпеливы друг к другу среди гнёзд, и теперь, когда настало утро и вообще – новый день, а вабуны и так разбудили всех своими криками тревоги, они встают и начинают перекличку. Как и вабуны, эти птицы – древесные чайки – и похожи на своих предков, и отличаются. Это тоже небольшие пернатые – в среднем около 25 см и они способны вить настоящие гнёзда, может и не так хорошо, как это делают певчие птицы, но лучше, чем голуби, или даже цапли. Их окраска тоже напоминает окраску певчих птиц – мешанина чёрного, серого и белого цветов, что делает древесных чаек трудно заметными среди ветвей, где они гнездяется. С другой стороны, их плавательные перепонки несколько редуцировались по сравнению с предками, и древесные чайки – относительно плохие плавцы и на воду они почти не садятся, предпочитая ловить свою добычу как это делают зимородки: высматривают свою добычу с ветки дерева или ещё чего-нибудь, а потом пикируют на неё сверху. Способны они ловить добычу и на лету, но хуже. Вабуны наконец успокоились и сели – новой атаки не произошло – а древесные чайки как раз и начали между собой говорить. Этот разговор – простая утренняя перекличка на вопрос того, кто жив и в каком здравии? Если вабуны предпочитают охотиться сообща, а вот гнездятся отдельно, то древесные чайки гнездятся вместе, а вот охотятся как раз наоборот. ...Как и у вабунов, эта колония чаек начала откладывать яйца, и поэтому самцам семейства надо будет теперь охотиться за двоих, что они и начинают делать, покидая своих подруг высиживать яйца. Позднее, когда птенцы подрастут и вылупятся, самки тоже начнут охотится, но пока до этого далеко. Бакланы-вабуны и древесные чайки являются потомками морских птиц, которые, при всей их специализации жить в пресных водах сохранили достаточное количество предковых черт тоже, но так поступили не все птицы. Когда древесные чайки покинули свои гнёзда и улетели охотится, в прибрежных зарослях началось шевеление, и оттуда вышло несколько птиц, с похожей окраской как у древесных чаек, но более тёмного цвета. Пропорциями эти птицы напоминают куликов, но, как не странно, это тоже чайки, чайки-малухи. ...Если древесные чайки сохранили способность предкового вида охотиться в воде, и даже развили её в необычном, зимородковом, направлении, то чайки-малухи пошли другим путём, и стали охотится на суше. Эти небольшие птицы, раза в два меньше вабуна, но более длинноногие и длинноклювые и телосложением напоминающие вальдшнепа Голоцена, в своё время окончательно растались с открытой водой, и теперь предпочитают охотится на суше, среди болотистых, влажных лесов юго-востока США. Охотятся они тоже в стиле куликов, не чаек: ловя длинным клювом разную съдобную мелочь, и в первую очередь – беспозвоночных. Такой образ жизни страннен, конечно, для чаек, но это позваляет чайкам-малухам избежать соперничества с более крупными и организованными древесными чайками и вабунами – общественной жизни у чаек-малух нет вообще: хотя несколько семейных пар этих птиц являются соседями, но это соседство не является колонией: чужие друг к другу семейные пары игнорируют друг друга, пока они не скрываются в подлеске: чайки-малухи охотятся в основном утром и вечером, в сумерках, пока другие животные предпочитают спать. Этим они тоже избегают соперничества с такими соседями, как вабуны и древесные чайки: когда те только начинают улетать за добычей, чайки-малухи уже наловили вдоволь насекомых, улиток и прочих беспозвоночных, и уходят к себе переваривать свой обед... если чайки-малухи уже наелись вдоволь, то вабуны – только начинают охотиться. Успоковшись и прийдя в себя после утренней тревоги, речные бакланы ныряют в воду один за другим, где они приображаются в резвых и стремительных охотников. Их тёмные (или коричневые) тела рассекают воду, а острые клювы, напоминающие формой остроги вымершего человечества, легко и просто хватают небольшую рыбку, лягушат и головастиков, крупных водяных насекомых и их личинок... Но не только мелкую добычу ловят вабуны. Гоняясь за плавунцом, один из вабунов проплыл мимо дна, чем спугнул ещё одного жителя местных вод – плоскотелого сома. Это более крупная рыба, чем обычная добыча вабунов; вдобавок сом вооружён камуфляжем: его плоское тело сливается с илистым дном (а если нет, то сом может поменять свой цвет с коричневато-зелёного на более желтистый или ещё какой-нибудь), т.ч. заметить его нелегко. Но один из вабунов заметил: он резво разворачивается и делает бросок, используя энерцию от своего поворота, чтобы наброситься на рыбу и нанести удар. Удар должен пройти с очень большой точностью, иначе вабун может врезаться во дно и сломать себе клюв или шею – вот почему эти птицы обычно не охотятся на донных рыб. Этому сому, однако, не повезло – он не успел вовремя прижаться ко дну, и нападение баклана увенчалось успехом: он схватил сома своим клювом и рванул к поверхности, тем более, что и воздух в его лёгких начал кончаться. Его сородичи поплыли за ним – кто из пустого любопытства, кто чтобы урвать кусок крупной добычи; смерть сома дала передышку другим местным жителям речки... Древесные чайки, разумеется, заметили суматоху у вабунов, но не подключились к ней. Теоретически эти птицы питаются одним и тем же кормом, но если вабуны стайные охотники, то древесные чайки при охоте расчитывают только сами на себя, и не связываются с аггрессивными и стайными бакланами. Разнятся и их охотничьи стили – если вабуны активно гоняются за своей добычей, то древесные чайки смирно сидят на своих постах и ждут, когда добыча проплывёт под ними, после чего они пикируют на неё, каждая чайка – на свою. Внутревидовые отношения этих птиц не всегда гладкие, иногда они воруют друг у друга корм, но иногда они предупреждают друг друга об опасности... Одна из чаек, заметившая под водой какое-то движение, и инстинктивно спикировавшая на неё, на полпути резко замедляет свой спуск и улетает обратно на дерево, издавая пронзительный, мяукающий крик тревоги, типичный для этого вида. Вся охота чаек немедленно останавливается, и птицы начинают наблюдать за подводным хищником. А хищник этот достаточно специфичен для этих мест: большой, тёмно-коричневый сом, ещё и вооружённый ядовитыми колючками на плавниках. Впрочем, это оружие у него скорее для защиты против болотного погремучника и похожих хищников, а сам сом питается донной рыбёшкой, речными улитками, раками и т.д., которых он спугивает со дна при помощи жёстких усов. Всё, что он спугнёт, засасывается его бездонной глоткой...но для древесных чаек он безопасен, если только те не столкнутся с ним под водой. В любом случае, когда под водой плавает большая рыба, древесные чайки предпочитают находиться на суше. Их глаза могут разглядет движения под водой, а мозги достаточно сложны, что отличить движение мелкого животного от крупного, и они предпочитают не рисковать, тем более, что они могут жить и на суше... С исчезновением древесных чаек жизнь продолжается. На речной берег слетаются новые птицы – совсем уже мелкие: потомки американских овсянок. Их пёстрое, серо-коричневое оперение позволяет им быть незаметными среди светотени лесных деревьев, но на речном берегу, где деревьев меньше, а солнца больше, их камуфляж действует хуже, и хищники не заставляют себя долго ждать: блестит под солнцем чешуя и болотный погремучник (тоже ещё молодой и относительно некрупный) наносит удар. Пичужки разлетаются, а змей, выползев на берег, подползает к торчавшему неподалёку пню, и начинает тереться о него, свиваясь в клубок. Это – не простая игра, и вообще не игры (змеи играть не умеют). Это – важно дело для погремучника: он линяет. Изначально ночная рептилия, чувствующая себя не очень комфортно средь бела дня, а при линьке он становится особенно близоруким, раздражительным и подозрительным, и горе тому животному, которое окажется у него на пути: как и у других ямкоголовых змей, у погремучника очень сильный яд, специально предназначенный в первую очередь для охоты на теплокровных зверей и птиц... В то же время, сейчас и самому погремучнику не позавидуешь: он на относительно открытом пространстве, на суше, средь бела дня – он максимально уязвим, и поэтому он пытается покончить с этой неприятной процедурой смены кожы как можно скорее. Этот погремучник достаточно молод и силён, т.ч. процесс начинается достаточно быстро и успешно: с его головы начинает сползать старая кожа, а дальше дело идёт быстрее, от шеи до хвоста. Вот с хвостом происходит некоторая заминка: на нём остаётся часть старой кожи. Но это в порядке вещей для этого вида змей: как и у их дальних родственниц, гремучих змей, у болотного погремучника на конце хвоста погремушка, правда гораздо более хучшего качества – болотный погремучник греметь не любит, он обычно лежит в засаде, поджидая свой очередной обед, либо лежит в убежище, скрываясь от света дня или переваривая свою добычу. Погремушку свою он использует только в редких случаях – например, когда лежит на открытом месте, отдыхая после смены своей кожи... Это и впрямь очень утомительная для него работа – этот вот погремучник даже игнорирует одинокую чайку-малуху, которая вышла на открытое пространство, чтобы поклевать случайно убитую змеёй овсянку. Но овсянка оказалася вполне живой – удар погремучника только оглушил её, эта птица оказалась слишком мелкой для страшной пасти змея – и теперь, когда она видит приближающегося к ней чужака с явно недружелюбными планами, она резво взлетает и улетает прочь – правда, недалеко: на ближайшее дерево, где она начинает оглашать окресности своей простенькой песней. Погремучник даже не обращает внимание на раздражённый крик чайки-малухи – она осталась без еды, но внезапно он поднимает морду и словно прислушивается. Это впечатление обманчиво – все змеи глухие, но языком своим погремучник пробует воздух. В виду своей эволюции, язык у погремучника менее чувствительный к запахам, чем языки многих других видов змей, но сейчас это и не требуется: своим языком эта змея измеряет количество влаги в воздухе – это уникальная, для него, адаптация компенсирует погремучнику глухоту, он не слышит и не может слышать грома наступающий весенней грозы, но его другие органы чувств указывают, что гроза приближается. Болотный погремучник – водяное пресмыкающееся, но в меньшей степени, что самая большая змея Неоцена, эйнгана, а грозы на юго-востоке Северной Америки весьма бурные, сопровождаются они резким поднятием уровня воды в округе, и этот погремучник, относительно молодой и мелкий, решает пережить непогоду не под водой, а там, где выше – на дереве. В любое другое время древесные чайки не оставили бы визит змеи, да и вообще любого хищника, в своём жилье, но сейчас им не до того: они сидят, нахохлившись, на ветках или на своих гнёздах, и пережидают грозу. Бакланы, которые тоже перестали охотиться с началом непогоды, тоже. А вот у чаек-малух уже гнёзда пусты: эти птицы отложили и высидели свои яйца раньше, ещё во второй половине зимы – здесь она вполне тёплая и сухая; еды и воды относительно меньше, но тогда самцы этого вида кормили только своих самок, а теперь оба родителя кормят своих птенцов сообща. Птенцы у чаек-малух напоминают птенцов не только других ржанкообразных птиц вроде куликов и якан, но и птенцов куриных и утиных птиц – рано становятся самостоятельными, и очень скоро покидают родные гнёзда и уходят бродить по лесам со своими родителями. Иногда, правда, им приходится попасть туда, куда они сами пока попасть не могут – на ветки невысоких деревьев или кустов, и тогда малухи-родители хватают своих чад и завозят их туда по воздуху, вот как сейчас... А дождь всё идёт... Крупный тёмно-коричневый сом, напугавший в своё время древесный чаек, всё это время кормился на дне, но с началом дождя он изменил своё поведение и сам скрылся в зарослях прибрежных растений: эта рыба не боится дождя, но того, что приходит вместе с ним. А это резкие и мощные потоки воды – Миссисипи является великой и щедрой рекой, и охотно делится своей влагой со всеми притоками, сторицами и рукавами, которые связаны с ней, даже слишком охотно: уровень местных рек и прочих водоёмов резко повышается, сила их течения тоже, и то, что зимой было скромным ручейком, древесная чайка в брод перейдёт, весной становится мощной рекой с сильным течением и мутной водой, т.е. совершенно другим водоёмом, чем раньше. Некоторым водяным и околоводным птицам это вредит, но есть существа, которым это только на пользу. Эти существа – карпы, т.н. никельные карпы, потомки завезённых человеком из Азии карпов серебрянных. В отличие от своих родственников – карася, простого и зеркального карпа – серебрянные карпы обладали необычной способностью – совершать длинные прыжки из воды, чтобы спастись от врагов и покрыть большие расстояния одновременно. Эти рыбы были также относительно холодностойкие и выносливые, т.ч. они смогли выжить до Неоцена, и породить там виды-потомки, вроде никельного карпа. Эта рыба напоминает предковый вид, но по меркам тихоходов-карпов у неё сильное и поджарое тело, крупные глаза и относительно большой мозг – и всё это помогает никельному карпу жить и передвигаться в Миссисипи и подобных водоёмах. Изначальная привычка к прыжкам осталась, но теперь эти карпы прыгают не только, чтобы избежать врагов, но и чтобы путешествовать ещё быстрее, когда они плывут в бурных весенних, летних, осенних потоках, тогда как большие глаза и чуткая латеральная линия помогают мозгу реагировать на возможные опасности и осложнениях, которые могут встретиться им на пути. Вечные странники, никельные карпы имеют более активный метаболизм, чем многие другие рыбы их семейства, и поэтому они питаются не только растительной, но и животной пищей, причём делают это они довольно активно, большая стая никельных карпов может нанести заметный урон экосистемы небольшой реки...если бы они оставались в ней надолго, а они этого почти не делают. Став, по воле эволюции, вечными странниками, этот вид рыб не задерживается нигде надолго, за исключением зимы, когда напор течения спадает, но и тогда они предпочитают жить в более полноводных и больших реках – там им легче выжить. А тут, в мелкой речке, они не задерживаются особенно долго, но плывут дальше, вслед за грозой. Постепенно гроза уходит, рыбы тоже, оставив после себя довольно прорежённо дно водоёма: многие водяные растения съедены, разная пресноводная животная мелочь тоже, дно кажется слегка перепаханным: потоки и рыбы унесли или разворошили всё, что копилось на дне с конца осени и и начала зимы. Но всё это, бывшее и сплывшее, было нередко мёртвым или старым, накопившимся с зимы. Теперь, на освободившимся месте, появлястся что-то новое. Понтедерии, например, которые и составляют больший процент заросших вдоль берегов зарослей. Как и местные строматолиты, этот род растений часто падает жертвой своего успеха; как строматолиты становятся слишком большими и полыми и разваливаются изнутри снаружи, так и понтедерии образуют слишком густые заросли и могут погибнуть, уничтожив собственную окружающую среду – если бы не карпы, которые поедают большое количество этих растений, и не потоки, которые вырывают более хилые и слабые понтедерии, врываясь в прорехи, проеденные карпами. Это освобождает место... и там проростают новые понтедерии. Как только небо просветлело, и напор воды немного спал, на речном дне, среди корнней понтедерии, началось движение. Очень скоро стало ясно, что это движение – не животного, но растительного происхождения; корни, и нижняя часть стеблей понтедерии начала проростать новыми стеблями, листьями, почками, довольно быстро заделывая прорехи в своих зарослях...и несколько сдвигаясь вперёд. Старые, задние понтедерии, растущие близко к берегу и недоступные карпам и потокам, постепенно отмирают и остаются стоять, пока не отомрут от времени и старости. Тогда там освободится место, и там прорастут новые виды растений, а понтедерии сдвинутся вперёд. Но понтедерии не единственные растения, которые наступают вперёд, отказываясь от территории сзади. Вместе с ними двигаются и их спутники – пузырчатка-тучка и малая кубышка.

valenok: bhut2 пишет: Дорастая до столь больших размеров, внутренности строматолитовой колонии начинают голодать, и со временем отмирают, что постепенно делает строматолит всё более и более полым, пока, в какой-то момент, он просто обрушивается вовнутрь себя и погибает... Пардон, но, насколько я знаю, строматолит - это слоистая каменная глыба с тоненькой плёнкой цианобактерий наверху, которая и откладывает новые слои. Как внутренности камня могут голодать и куда там обрушиваться - я не понимаю. *)

bhut2: Да? А я не знал. Печально...

bhut2: Пузырчатка-тучка парит на поверхности воды как маленькая тучка (правда, скорее зелёная, чем белая или серая), поднимая кверху свои маленькие жёлтые цветки. Этот вид хищного растения полностью отказалось от корней, и плавает по воле вод...вернее, плавало бы, если бы кроме листьев и охотничьих пузырьков у него ещё не были усики, которыми она бы хватала понтдерию (или другие растения) и не держалась бы за них. Эта пузырчатка – не паразит, и нуждается в других растениях только как в точке опоры, и не в чём больше. Малая кубышка действует несколько иначе – у неё есть корни, и она не хищное растение, в отличие от пузырчатки. Большая часть этого растения отмирает к середине осени, и это растение зимует в виде длинного и тёмного корня, который скрыт глубоко на дне. Когда же наступает весна, и по руслам рек текут новые потоки свежей воды, а никельные карпы роются на дне и наносят жёсткому (и горькому, и несколько колючему) корню кубышки отдельные укусы, кубышка начинает проростать не менее быстро, чем понтедерии; через несколько недель, когда весна окончательно вступит в свои права, кубышка, понтедерия и пузырчатка снова будут править в растительном царстве этой реки. Но это в будущем, а пока, вабаны, отдохнув и отряхнувшись от дождевой воды, (их оперение столь же водооталкивающе, как и оперение их предков), снова начинают нырять и охотиться – старые заросли понтедерии ещё крепкие и обширные, а конец грозы привёл к тому, что многие подводные жители, спасающиеся от неё, снова осмелели и покидают своё убежище. Древесные чайки тоже начинают покидать деревья и подлетать поближе к речке. И вдруг тут и там из-под воды слышится грохот, и на поверхности воды появляются быстротечные водовороты. Это всё стоматолиты. Для многих из их старых колоний начало весны и её потоков оказалось роковым, и они стали рассыпаться и рушаться, освобождая место для подводных (и надводных) растений, а также для новых колоний строматолитов. Наружние осколки строматолитов не погибают, когда обрушиваются их старые колонии, они падают на дно и начинают всё заново, чтобы через несколько лет или десятилетий всё вернулось к исходной точке...если они не погибнут до этого, конечно. Но вабанов это не тревожит – у них достаточно хорошие мозги и память, чтобы понять и помнить, что этот шум не опасен для них. Наоборот, этот шум пугает разную подводную мелочь, что делает её более растерянной и легчеловимой для бакланов. Но не только для бакланов – среди обломков строматолитов и порванных стеблней понтедерии плавает большой, тёмно-коричневый сом и поедает всё, что попадётся ему под рыло и под усы, включая и обломки строматолитов: эта рыба не жует свою пищу, а луженное брюхо всё переварит, от несколько каменистых строматолитов и силосных растений, до вабанов... если их удастся поймать. Заметив плавающую мимо птицу, сом не откладывает дело в долгий ящик, а наносит бросок, чтобы схватить её своей пастью: у этого вида нет зубов, как у акулы или щуки, но челюсти снабжены немалой силой и вооружены колючими костяными пластинками, и вполне способны убить небольшую птицу. Но вабан, обладая более развитым мозгом, чем сом, успел его заметить и среагировать, и резко бросается наутёк. Сом не собирается остаться без завтрака без борьбы и бросается за ним – у него есть силы на ещё один бросок, который приводит его в зону, где плавают и охотятся остальные бакланы... и те немедленно бросаются на него. Растерявшаяся рыба оказывается в самом центре сильных и болезненных ударов, и это не проходит просто так: мозг рыбы не успевает среагировать, и она всплывает вверх брюхом. Вабаны тогда набрасываются на неё и рвут на куски. Это – не целесообразная и планомерная стайная охота; это просто такая агрессия на нападающих на них снизу рыб (и головоногих моллюсков) появилась у предков Неоценовых американских бакланов виду мутации, и проявилась совершенно неравномерно: например у южных родственников вабанов, шавондази, такое поведение полностью отсуствует, а у вабанов это просто стихийный вид защиты на инстинктивном уровне – не более того. Темнеет... От большого сома осталось только несколько костей, которые лежат на дне, и вокруг них ползают подводные падальщики, доедают объедки. Сами вабаны спят на своих гнёздах, и древесные чайки (оставшиеся в стороне от суматохи с сомом) – тоже. Но есть птицы, которые по ночам не спят. На берегу, вдали от гнёзд вабанов, начинает шевелиться подлесок, и там появляются...чайки-малухи. Эти птицы благополучно проспали жаркое и неудобное для них время суток, а теперь они идут по своим делам, от мала до велика. Чайки-малухи – очень маленькие птицы; их предки – ацтекские чайки Голоцена – сильно уменьшились в размерах из-за соперничества с более сильными и организованными видами, вроде американских серебрянных чаек. Оттеснёнными ими (и другими видами) от более крупных водоёмов, и осев у прудов, болот, и т.д., ацтекские чайки эволюционировали в совершенно новых пернатых, чаек-малух, которые практически не умеют плавать, на их ногах нет перепонок, но сами ноги длинные и сильные, и если необходимо, то за ночь, чайка-малуха может пройти немалое расстояние, тем более, что летает она как раз плохо: может взлететь на дерево, перелететь или слететь с него, но и только. Птенцы у этого вида – под стать взрослым. Даже птенцы Голоценовых чаек (и их родственников) обладают определённой долей самостоятельности, а птенцы этого вида напоминают скорее птенцов куриных птиц – через несколько дней после вылупления они способны следовать за родителями, а через несколько недель у них начинают проростать ювенальное оперение и они начинают напоминать поршков куриных птиц (скажем, перепёлок) Голоцена... Но это в будущем, а сейчас все местные семьи чаек-малух начинают просто уходить: сегодняшняя гроза была только первой вестницей, очень скоро дожди пойдут гораздо дольше и регулярней, уровень воды повысится, и чайки-малухи, в отличие от их родственников и соседей, рискуют просто утонуть или умереть от голода – эти птицы на открытой воде не охотятся, и как было сказано раньше, плавать тоже не умеют. Зато на суше они всегда могут найти себе корм и накормить своих птенцов, а их оперение, может быть несколько заметное днём, вполне скрывает их от хищных глаз по ночам... Но не все глаза можно обмануть защитной окраской: внезапно с дерева сорвалась тень и летит резко вниз – это небольшой сыч, который заметил движение в густой траве. Обычно эта птица ловит крупных насекомых и мелких грызунов, но может скогтить и чайку-малуху... Удар! И сыч забился в пасти у молодого болотного погремучника. Подобно чайкам-малухам, эта змея пережила грозу где повыше, а теперь выползла на охоту. Болотный погремучник – это достаточно адаптационно-гибкий вид. Он может встречаться и в водоёмах с проточной водой, и в закрытых прудах и болотах, а некоторые его особи, особенно достаточно молодые и легковесные, могут некоторое время жить и на суше, как это делал его предок – американский болотный щитомордник Голоцена. Головой эта змея напоминает вымершего американского аллигатора, включая и высокопоставленные глаза: когда погремучник лежит, он может видеть не только впереди себя, но и немного над собой, и данная особь увидела сыча, когда тот спикировал прямо перед ним на чаек-малух... Погремучник их тоже видел, но проигнорировал – они уже слишком мелкая добыча для его размеров, зато вот сыч – самое то... Проглотив добычу, погремучник уползает в собственное убежище – переваривать свой обед в тиши и покое, подальше от других глаз... Но чайки-малухи про это не знают: когда травы за ними взорвались от удара страшного хищника, они бросились наутёк и спрятались в тёмном ночном лесу. Но им повезло... Не только животные, птицы и рептилии проявляют активность по ночам; другие существа тоже. Обратно у реки понтедерии начинают открывать свои фиолетовые цветки; благодаря особенностям своей окраски, они хорошо видны разным ночным насекомым, и последние также чуют сладкий запах этих цветков. В результате, они начинают роиться вокруг них, опылять их, и привлекать к себе внимание хищников... В небе начинают чертить свои узоры американские козодои и летучие мыши; комары и мошки, мотыльки и ночные жуки спасаются от них, подлетая ближе к поверхности воды или скрываясь в понтедериевых зарослях. Крылатые охотники, пернатые и рукокрылые, туда обычно не проникают, но и там есть свои опасности. Плоскотелые сомы, скрываювщиеся весь день на дне от вабанов и подобных врагов, проснулись с закатом солнца и поплыли к поверхности. Их плоские тела не годятся для долгих погонь или быстрых бросков в толще воды, но они вполне способны подплывать-подползать к донным животным... или протискиваться сквозь подводные заросли, а широкий рот как у лягушки может втянуть в себя почти всё, что угодно и под водой, и над поверхностью воды – небольшой рой мошкары например, или упавшего на воду мотылька... Но иногда сом не ловит добычу сам, но ворует её у других. Пузырчатка-тучка – не менее эффективный охотник подводной мелочи, чем плоскотелый сом, её пузырьки всасывают в себя добычу также успешно, как и глотка сома. Но рыба крупнее и сильнее растения, она подвижнее и умнее, и поэтому, когда пузырчатка хватает то, что облюбовал сом, то последний просто отрывает пузырёк с добычей и всё! Это происходит не так уж и часто – ткани собственно пузырчатки не очень приятны на вкус хотя бы рыбам, и обычно сомы оставляют пузырчатку в покое. Некоторые из них, впрочем, не трогают добычу вообще: они караулят разные камни и коряги на дне. Там, подальше от жадных глаз, находится клейкая икра плоскотелого сома; и скоро оттуда уже проклюнутся мальки. Для плоскотелых сомов весна и её потоки – смешанное событие. В отличие от никелевых карпов эти рыбы домоседы и тихоходы, и не любят далеко покидать свои тихие заводи. С другой стороны, их мальки, и соответственно их вид, как раз и распостранился так далеко, особенно на юго-востоке Северной Америке, благодаря этому: в отличие от взрослых рыб, молодь плоскотелого сома выглядит более типично для рыб и они являются более активными плавцами – но до этого пока далеко, весенние грозы ещё только начинаются, и весенние потоки – тоже. Вдалеке, правда, что-то снова поблескивает – но это только зарницы: пока сомы (и пузырчатки) кормились, весенняя ночь подошла к концу. Снова просыпаются бакланы-вабаны и древесные чайки, а чайки-малухи (и болотные погремучники, даже те, кто не успели за ночь поймать и съесть кого-нибудь), наоборот ложаться спать. Начинается новый день на юго-востоке неоценовой Северной Америки, и он будет полон новых событий.

ник: Интересная глава, спасибо!

bhut2: Благодарю!

Ilia: Зачооот

bhut2: Спасибо!

Тимур: Отлично!

bhut2: Спасибо за комплимент!

Alex_ammonit: Кстати, я не совсем понял, кто охотится на косорогов и лесных дикобразов.

Автор: Миссопехо (родственник сибирского саблезуба), берлы и атшехаске (саблезубый представитель псовых).

медведь: Атшехаске-житель прерий,а вот его родич гиенозуб живёт и в лесах.

ник: И что?

медведь: А то, что косороги и лесные дикобразы живут в лесах.Поэтому гиенозуб на них охотиться может, а атшехаске- нет.

ник: И что? Если это - ошибка, пиши в критический отдел, а не флуди.

медведь: Извините.



полная версия страницы