Форум » Регионы и экосистемы » О Африке » Ответить

О Африке

Bhut: Придумал новых животных для южной Африки; ваши мнения? Земляной медведь (Ursus terreus) Потомок земляного волка голоцена, который выжил переход в неоцен из-за своей всеядности. Длина тела – 1.5 м., вес – 68 кг. Тело напоминает медведя, чем волка. Окрас – от бледно бурого до жёлто-белого, на крестце и задних ляжках чёрные вертикальные полосы. Морда то-же чёрная, как и нижняя половина лап. Хвост короткий, не достигает колен, но пушистый. Корм разнообразный. Земляной медведь и ведёт себя по медвежьи, раскапы-вая ходы разных мелких зверей, муравейники, термитники, не отказывается и от сочных клубней и корневищ растений. Также разоряет гнёзда птиц, может заесть и молодняк других зверей. Самки рожают летом, ближе к середине, двух-трёх детенышей. Малыши на-поминают взрослых, но без чёрной «маски» и «чулок». От хищников оборо-няются как скунсы – брызжут очень вонючим веществом, которое надолго отбивает интерес разных хищников от медвежат. У взрослых зверей это ору-жие тоже есть.

Ответов - 144, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All

ZH1108: Африканский ложный ленивец (...латинское название не могу подобрать...) Потомок толстохвостого галаго. Длина тела от 30 до 45 см, масса около 6 кг. Шерсть длинная, цвет бледно-коричневый, с тёмными размытыми полосами. Ведет малоподвижный образ жизни, большую часть дня он висит на ветке и неторопливо ест листву. Живут колониями - на одном дереве около 20-30 особей, при нападении хищников пытаются спугнуть их громкими криками. Продолжительность жизни - от 20 до 23 лет, половая зрелость наступает в 3 года. Ареал обитания - Центральная Африка

Bhut: Рысь-пантера (Lynx panthera) После исчезновения крупных африканских кошек на сцену вышли кошки малые. Первая из них – рысь-пантера, потомок каракала. Длина тела – чуть больше полметра; вес самцы – 40 кг, самки чуть больше 30. Окрас – меняется, но обычно буроватый или жёлтоватый, но встречаются (редко) и песчаные особи. Грудь и живот с сероватым оттенком. На ушах короткие кисточки, хвост тоже короткий. Рысь-пантера - ночной охотник, день проводит в заброшенной норе, на дереве или среди кустов. Охотится по ночам, на мелкую и среднюю дичь, предпочитает различных птиц и молодь копытных животных. Если животному повезло, и оно живёт около воды, то тогда оно будет, есть разных водяных птиц и не откажется от рыб. Самки рожают летом от двух до четырёх детёнышей, как правило, в готовой норе или среди кустов. Детёныши окрасом напоминают взрослых, но светлее. Враги у рыси-пантеры включают водяных варанов, земляного медведя и хищных обезьян.

Bhut: Сервал-бегун (Felis cursor) Потомок голоценового сервала, эта кошка отличается от рыси-пантеры более лёгким телостроением и пёстрой окраской. Длина тела – 60-70 см., вес – 40 кг у самцов, около 30 у самок. Окрас светло-жёлтый, но покрытый узором из чёрных полос и пятен, причём у каждой кошки он идентичен, по нему серва-лы-бегуны распознают друг друга. Хвост более длинный, чем у рыси-пантеры и тоже чёрный. Голова крупная, с большими глазами и ушами. Ког-ти, в отличие от других кошачьих, не втягиваются в лапы, как и у голоцено-вых гепардов Охотятся бегуны на мелких и средних копытных, но не откажется и от птиц, грызунов, крупных ящериц и насекомых. Самки рожают летом до трёх детёнышей, таких же пёстрых, как и взрослые. Растет молодняк быстро, и к следующему году – самостоятельные.


Bhut: Галаго-мартышка (Galago simius) Потомок малого галаго, эта полуобезьяна приспособилась к дневному образу жизни после исчезновения человека и массово вымирания крупных видов хищных зверей и птиц. Длина тела – 1.4 метра, ещё 20-30 см приходится на хвост. Окрас – светло-серый или светло-бурый. Хвост пушистый, и галаго может им пользоваться как мухобойка, но не как якорь или пятую руку. Зре-ние бинокулярное и серо-белое (нет цветного зрения). На руках и ногах ног-ти. Живёт небольшими семьями, активен в основном утром и вечером. Корм – разные беспозвоночные и плоды растений, на землю спускается редко, не-охотно. Галаго-мартышки рожают два раза в год – в начале лета и в конце, оба раза по два детёныша. Однако расстаются с ними всеми только в начале брачного сезона, и то молодёжь старается далеко не уходить. Близкий вид - горный галаго-мартышка (Galago simius montanus) живёт се-верней. Отличается от равнинного более тёмным окрасом, и есть гораздо меньше растительной пищи и вообще это более агрессивное животное.

Bhut: Галаго-кошка (Otolemur felis) Потомок толстохвостого галаго, эта полуобезьяна больше галаго-мартышки – длина тела около 2 метров, хвост – 60 см. Окрас – бледно-серый или бурый, на хвосте темнее, мех довольно густой, особенно опять на хвосте. Морда на-поминает кошачью, уши большие и подвижные. На лапах опять-таки ногти, а не когти, хотя довольно грубые и даже острые. Живёт галаго-кошка среди кустов, на деревья залезает только в случае опас-ности или чтобы спокойно поесть. Охотится при помощи слуха, чем зрения. Корм мелкие и средние животные, особенно галаго-кошка любит птиц. Из растительной пищи есть только фрукты в период созревания. Самцы живут отдельно от семей, встречаясь с ними только в брачный сезон. В выводках – 1-2 детёныша, которых самки рождают где-то к середине лета.

Bhut: Медвежий павиан (Papio ursinus) Потомок павиана-чакмы, это один из самых крупных хищных приматов не-оцена. Рост – 2-2.5 метра, вес около 80 кг. Цвет – в основном коричневый разных оттенков, встречаются и чёрные особи; самки светлее самцов. Хвост длинный и достигает колен. Зад голый, но мозолистый и павианы могут си-деть на них вполне комфортно. Морды длинные, с хорошо развитыми зуба-ми, особенно у самцов. Образ жизни – дневной, живут семейными группами. Молодняк может ла-зить по деревьям, обычно ради безопасной ночи или птичьего гнезда. Самки могут родить в любое время года, но не больше 1-2 детёнышей. Медвежьи павианы териториальны, и в случае «разногласий» доминантные самцы могут устроить настоящую драку на руках, грозно ревя на всю округу.

Bhut: Медвежий павиан (Papio ursinus) Потомок павиана-чакмы, это один из самых крупных хищных приматов не-оцена. Рост – 2-2.5 метра, вес около 80 кг. Цвет – в основном коричневый разных оттенков, встречаются и чёрные особи; самки светлее самцов. Хвост длинный и достигает колен. Зад голый, но мозолистый и павианы могут си-деть на них вполне комфортно. Морды длинные, с хорошо развитыми зуба-ми, особенно у самцов. Образ жизни – дневной, живут семейными группами. Молодняк может ла-зить по деревьям, обычно ради безопасной ночи или птичьего гнезда. Самки могут родить в любое время года, но не больше 1-2 детёнышей. Медвежьи павианы териториальны, и в случае «разногласий» доминантные самцы могут устроить настоящую драку на руках, грозно ревя на всю округу.

Bhut: Речная мартышка (Cercopithecus fluvialis) Потомок мартышки-верветки, это животное сменило среду обитания от крон деревьев до приречных кустов и зарослей. Длина – около метра (плюс хвост), вес – 3-4 кг. Окрас серый, снизу белый – на конце хвоста красно-рыжие пятна. Но встречаются обезьяны и с жёлтым оттенком меха, и с рыже-ватым. Морда безволосая и чёрная. Образ жизни дневной, в группах около 15-20 животных. Корм различный – выкапывают корни растений, разных раков и насекомых, разоряют гнёзда птиц и рептилий. Когда разные деревья начинают плодоносить, речные мар-тышки покидают берега рек и идут подкрепиться, но сторожко. Самки могут родить в любое время года, но не больше 1-2 детёнышей.

Bhut: Прибрежная мартышка (Cercopithecus litus) Потомок мартышки-саманго, это животное переселилось на берег моря, и стало напоминать поведением японских макак голоцена. Длина – около мет-ра (плюс хвост), вес – 2-4 кг. Окрас чёрный, у хвоста и сам хвост рыже-бурый. Снизу обезьяна белая, иногда с коричневым оттенком, морда безво-лосая и тёмно-бурая. Образ жизни дневной в группах по 20-25 животных. Корм – разные беспо-звоночные, а также водоросли и прибрежные растения любого сорта. Самки могут родить в любое время года, но обычно летом, и рожают не больше 1-2 детёнышей.

Bhut: Солнечный лис (Eidolon solaris) После того, как в голоцене вымерли многие птицы, включая хищников и большинство тропических попугаев, летучие мыши получили более активную роль, и стали гораздо более активны днём. Типичный пример – солнечный лис, потомок соломенной летучей лисицы. Длина – 30 см, размах крыльев – почти метр. Окрас жёлтый, иногда с коричневым оттенком. Снизу мех ярче, чем сверху. Перепонки тоже слегка волосатые. На шее – воротник из ярко-рыжего меха. Кожа – тёмно коричневая. Крылья узкие для полета среди деревьев и высокой маневренности. Хвост – до 5 см, Почти свободен от перепонки. Планирует плохо, предпочитает летать между ветвями или лазить по ним на манер ленивца голоцена. Образ жизни дневной, корм – фрукты всех стадий зрелости, от полузрелых до перезрелых. Самки рожают летом, обычно к концу, одного, от силы двух детёнышей.

Семён: Bhut, земляной волк питается почти одними только термитами, поэтому во время глобального эко-кризиса скорее всего окочурится. К тому же, почему он в роде Ursus, ведь он не родственник медведям, а урсус - род медведей. Далее, придумай новоек название своему гигантскому павиану, потому что медвежий павиан - второе название чакмы. Автор, свои замечания по поводу животных их Трёхречья оставляйте, пожалуйста, на теме «ещё тема». А то свободных тем слишком много, и запутаться легко.

Автор: О земляном медведе. Согласен с Семёном. «Медведь» – это род хищников из совершенно другого семейства, и даже из другого подотряда хищников (гиеновые более родственны кошкам, а медвежьи – псовым). Поэтому в силу различий в анатомии этот зверь может и не быть причислен к медведям лишь на основе поверхностного сходства. А вот какая идея пришла мне в голову. Представь себе огромного потомка пятнистой гиены – последнего представителя семейства. Массивные челюсти с дробящими зубами, огромный рост (до 2,5 м в плечах), длинные ноги, шерсть, покрытая крупными мазками, сливающимися в вертикальные полосы. Это будет что-то вроде американского вымершего медведя Arctodus simus, или гигантского короткомордого медведя, охотник на крупную медлительную добычу равнин Калахари и болот вокруг ОЗЕРА ОКАВАНГО. Сервал-бегун. Как ты думаешь, уживётся ли сервал-бегун (очень реалистичный вид кошек ) с пардинией из числа виверр? (см. «Бестиарий будущего», о зверях ). Думаю, они должны быть специалистами по разным видам дичи, чтобы могли сосуществовать в одном регионе. Или же этот сервал должен обитать где-то в Северной Африке и Аравии, чтобы его ареал не пересекался с ареалом пардинии. Возможно, так будет лучше – этим можно объяснить существование быстроногих зайцелоп. Сервалы и сейчас живут по всей Африке к югу от Сахары. А так – весьма реалистичен, браво! Но будет ли он принадлежать к роду настоящих кошек? Ведь хищники меняются быстрее, чем травоядные (см. в «Путешествии в неоцен» главу о законах эволюции, там я описал принцип, замеченный Шмальгаузеном ). И возможно, это будет зверь уже нового биологического рода. О галаго-мартышке. Уточни, как движется галаго этого вида. Современные галаго имеют длинные задние лапы, и мастерски скачут, совершая прыжки на 2 метра в высоту. Солнечный лис. Очень реалистичное существо, лично мне очень нравится. Но есть одно «но» – животное (или птица) в густом лесу имеет не длинные, а скорее короткие и широкие крылья, чтобы полёт был более маневренным. И планировать он как раз будет хорошо. Если уж даже перепонки летательные у него отчасти покрыты шерстью, то для полёта среди ветвей он должен стать чем-то вроде мохнатого аналога попугая ара или орла гарпии – с короткими крыльями и длинным хвостом. Так что хвост у него может отрасти и покрыться шерстью (или образовать кисточку), чтобы оказывать сопротивление в полёте и помогать маневрировать. На крыле разовьётся крупный большой палец с крючковатым когтем, чтобы цепляться за ветки. Интересный зверь, своего рода «летающий ленивец», любопытное сочетание признаков. Семёну: А чтобы в темах не запутаться, надо их просто сразу называть так, чтобы было ясно, о чём здесь беседуют.

Автор: О земляном медведе. Согласен с Семёном. «Медведь» – это род хищников из совершенно другого семейства, и даже из другого подотряда хищников (гиеновые более родственны кошкам, а медвежьи – псовым). Поэтому в силу различий в анатомии этот зверь может и не быть причислен к медведям лишь на основе поверхностного сходства. А вот какая идея пришла мне в голову. Представь себе огромного потомка пятнистой гиены – последнего представителя семейства. Массивные челюсти с дробящими зубами, огромный рост (до 2,5 м в плечах), длинные ноги, шерсть, покрытая крупными мазками, сливающимися в вертикальные полосы. Это будет что-то вроде американского вымершего медведя Arctodus simus, или гигантского короткомордого медведя, охотник на крупную медлительную добычу равнин Калахари и болот вокруг ОЗЕРА ОКАВАНГО. Сервал-бегун. Как ты думаешь, уживётся ли сервал-бегун (очень реалистичный вид кошек ) с пардинией из числа виверр? (см. «Бестиарий будущего», о зверях ). Думаю, они должны быть специалистами по разным видам дичи, чтобы могли сосуществовать в одном регионе. Или же этот сервал должен обитать где-то в Северной Африке и Аравии, чтобы его ареал не пересекался с ареалом пардинии. Возможно, так будет лучше – этим можно объяснить существование быстроногих зайцелоп. Сервалы и сейчас живут по всей Африке к югу от Сахары. А так – весьма реалистичен, браво! Но будет ли он принадлежать к роду настоящих кошек? Ведь хищники меняются быстрее, чем травоядные (см. в «Путешествии в неоцен» главу о законах эволюции, там я описал принцип, замеченный Шмальгаузеном ). И возможно, это будет зверь уже нового биологического рода. О галаго-мартышке. Уточни, как движется галаго этого вида. Современные галаго имеют длинные задние лапы, и мастерски скачут, совершая прыжки на 2 метра в высоту. Солнечный лис. Очень реалистичное существо, лично мне очень нравится. Но есть одно «но» – животное (или птица) в густом лесу имеет не длинные, а скорее короткие и широкие крылья, чтобы полёт был более маневренным. И планировать он как раз будет хорошо. Если уж даже перепонки летательные у него отчасти покрыты шерстью, то для полёта среди ветвей он должен стать чем-то вроде мохнатого аналога попугая ара или орла гарпии – с короткими крыльями и длинным хвостом. Так что хвост у него может отрасти и покрыться шерстью (или образовать кисточку), чтобы оказывать сопротивление в полёте и помогать маневрировать. На крыле разовьётся крупный большой палец с крючковатым когтем, чтобы цепляться за ветки. Интересный зверь, своего рода «летающий ленивец», любопытное сочетание признаков. Семёну: А чтобы в темах не запутаться, надо их просто сразу называть так, чтобы было ясно, о чём здесь беседуют.

Семён: Это вы так намекаете на то, что я назвал тему «Ещё тема»? Признаю свою ошибку, но ведь нельзя же понять, о чём говорится в теме, когда она называется «Новое» и «А между прочим». А вот «о Африке» - это понятно. Но ведь в теме, созданной мной, говорится не только о зверях Трёхречья, но и о неотении у земноводных...

Bhut: о Галаго. Галаго-мартышка - животное древсное, передвигается в основном прыжками с ветки на ветку, но на особенно тонкие ветки прыгать остерегается. Может и прямо перепрыгнуть с дерева на дерево, если они ростут достаточно близко. Галаго-кошка - животное полудревесное, и может передвигаться и по земле. Прыгательная способность хорошо помагает ему при охоте, может вполне поймать даже птицу в полёте, если та не очень опытная. Убивает подобно кошке - душит добычу, иногда рвёт горло. О рукокрылых. Крыланы отличаются от летучих мышей следующим: а) - у них на крыльях два когтя, а не один, на больших и указательных пальцах. б) - у них глаза и зрение гораздо лучше чем у летучих мышей, а вот слух - и эхолокация - гораздо хуже. В) - хвост у них тоже гораздо короче чем у летучих мышей, (скорее нащупаешь чем увидишь) и перепонка между задними лапами гораздо короче и примитивнее чем у летучих мышей. Крылья крыланов действительно коротки и широкие кроме соломенной летучей лисицы, у которой крылья заострённые.

Автор: Что-то уже суббота, выходной, а все как затаились… Неужели моё мнение так важно? Буду рад, если ошибусь. Форум и вправду глючит – иначе с чего тут появляется два моих сообщения, хотя имелось в виду лишь одно? Вот так и сочиняются фальшивые рейтинги… Так вот, теперь о зверях – про кошек и приматов Южной Африки. Рысь-пантера является потомком каракала… Я вот о чём думаю: может, ей целесообразнее использовать одну из особенностей каракала – умение ловить птиц в прыжке? Тогда бы появилось осторожное и грациозное существо вроде сервала, которое добывает куриных птиц (кстати, Bhut, не подскажешь, как их зовут?), прыгая на них и сбивая лапами на взлёте. Впрочем, если это будет ночной охотник, то она избежит конкуренции с бегающими хищниками вроде сервала-бегуна или пардинии. О сервале-бегуне, точнее, о его научном названии. Даже в наши дни учёные (не все и не всегда) делят кошек рода Felis на более мелкие роды. Например, в «Фауне мира» этого не сделано, но в новой редакции Брема (издательства АСТ), где названия даны в современном изложении, кошки разделены на несколько родов, и сервал отнесён к роду Leptailurus. Можно, думаю, назвать его Euleptailurus (подчеркнув приставкой Eu- выделение его в несомненно самостоятельный род, отличающийся от рода Felis). Может, Bhut, ты хотел сказать, что рисунок на теле сервалов индивидуален? (Идентичен = одинаков) Но ведь кошки – это скорее одиночные животные, они мало общаются друг с другом, и узнавать друг друга по внешности им не столь важно. Они вполне смогут распознать сородича по запаху. Гигантские галаго – существа реалистичные, но лишь в двух случаях: при отсутствии хищников и обезьян. На протяжении кайнозоя обезьяны постепенно вытесняли полуобезьян, и те остались в достаточном количестве лишь на изолированном Мадагаскаре и относительно изолированном Индостане, который на протяжении кайнозоя медленно сталкивался с Азией. Галаго и обезьяны Старого Света никогда не пользовались хвостом как «пятой лапой» - это характерный признак для приматов Нового Света. Странно выглядит такая черта галаго, как чёрно-белое зрение. Дневным животным как раз необходимо цветное. Я не в курсе, утратил ли галаго способность видеть цвета, но, если не утратил, у него сохранится цветное зрение. Уточни, Bhut, какая особенность позволяет этой полуобезьяне успешно конкурировать с обезьянами и занять то самое место в экосистеме, какое ты ему отводишь? Галаго-кошка. Bhut, ты случайно или специально назвал его Otolemur? Дело в том, что это синонимическое родовое название для галаго. Если это случайность, переименуй его. Вообще, чтобы избежать таких накладок с названиями, я рекомендую всем заглянуть на сайт www.macroevolution.narod.ru , где в разделе «Базы данных» есть база данных названий четвероногих животных (почему-то кроме птиц), англоязычная и на латыни, в формате .xls. В ней, собственно, я и откопал эту информацию. А вот медвежий павиан эпохи неоцена носит на 100% переоккупированное название – “Papio ursinus” является полным названием современного медвежьего павиана, или чакмы. Надо бы его назвать как-то по-другому… Мартышки, обитающие в воде – существа реалистичные и оригинальные. Я и сам одну такую придумал – в главе «Щедрый океан» моего «Путешествия…». Здесь вопрос опять-таки чисто из области систематики: будут ли они принадлежать к роду мартышек, или приобретут комплекс признаков, достаточный для выделения их в особый род? По поводу когтя на пальце крылана – это ты отлично заметил. В «Фауне мира» сказано, что этот палец сохраняет относительную независимость. Поэтому я думаю, что он всё-таки будет у этого вида не длинным, а покороче, чтобы дополнительно цепляться за ветку. Соответственно, и крыло будет коротким. Крыло может укоротиться – это изменение пропорций, а не плана строения. Здесь ведь не желание автора, а особенности среды обитания определяет характерные признаки вида. А жизнь в лесу порождает летающих животных с относительно короткими крыльями. С хвостом я был неправ – у крыланов он действительно рудиментарен. Поэтому придётся крыланам изобретать какие-то способы разворотов в воздухе без хвоста. Оп-па, Кассандра, ты попала! Дело в том, что метазойские летучие мыши К. Ривера – это производные летучих лисиц, суть крыланов. И они весьма хвостатые существа… Впрочем, маневрировать малоподвижному крылану не особо придётся – он ведь, как я понял, преимущественно висит на ветках.

Bhut: O Ceрвале. Да, я имел в виду индивидуален. Живут сервалы-бегуны - парами, и хоть встречаются они только в брачный период, но територия у них одна на двоих. Запах, кстати, у кошачих, не так развит как слух или зрение, и различные узоры очень даже кстати. О каракале. Животное живет в приченых долинах, но в воду залезать не любит, хотя заросли прибрежной ростительности очень даже кстати. О куриных - это скорее накладка: я сейчас читаю «Записки ружейного охотника» Аксакова, и под влиянием этого и написал. О галаго. Я бы не назвал своих галаго гигантскими - они, скорее, обезьянего размера. А отсуствие хищников и обезьян уже было - человек, перед тем как исчезнуть, уничтожил немало видов и тех и других. А те, кто уцелел, уже имел инные заботы чем полуобезьяны. Ну, а сами галаго мало изменились. Одни - как галаго-мартышки, просто подросли до размеров этих же мартышек, и переняли образ жизни последних. Другие, как галаго-кошка, перешли аж на полу-древесный образ жизни, заныв роль мелких хищников, вроде голоценовых куньих и мелких кошачьих. А что до зрения. Я вроде бе где-то читал, что предки совремнных приматов (кстати сильно смахивающих на современных мадагаскарских лемуров), имели цветное зрение, но полуобезьяны его утратили, когда стали ночными животными. Так что черно-белое зрение - это признак вторичный, и его не уберёшь. О крыланах. Я имел в теории несколько ленивца, сколько лесную птицу. Солнечный лис действительно летать не любит, предпочитает лазить по деревьям, цепляясь лапами и когтями. А летает он сравнительно плохо, должен часто махать крыльями, и вообще предпочитает планировать с одного дерева на другое подобно голоценовой белке-летяге...

Автор: Bhut, а ты думал, что твои галаго, при всей их реалистичности, на самых ранних этапах своей эволюции могут не выдержать конкуренции с африканскими зверями из числа настоящих хищников и обезьян? Тогда такой путь эволюции вообще мог бы не использоваться ими. Я признаю их права на существование, но предлагаю «переселить» их на отколовшуюся от общего континента Восточную Африку – Землю Зиндж. Там, в условиях изоляции, галаго вполне могли бы образовать такие специализированные формы. То же самое могу сказать про твоего солнечного лиса – он выглядит специализированным, и, вполне вероятно, смог бы появиться в изолированных местообитаниях. Кстати, загляни к Кассандре Ривера – в разделе “Pentadactyls” на её сайте появилась dial-up версия рассказа про «настоящих лемуров» – как раз потомков галаго.

Bhut: Чего-такого специализированного в солнечном лисе? Обычное лесное животное, не более специализированое чем современный попугай, а того особо редким не назовешь.

Автор: Тем не менее, Bhut, твой солнечный лис всё же больше времени, нежели другие рукокрылые, проводит на деревьях. Я думаю, что его специализация к лазанью (вот она, о чём я говорил) и ухудшение лётных способностей по сравнению с предками как раз соотносятся друг с другом. По крайней мере, мне это кажется логичным. «Ленивцем» я его назвал чисто условно, не имея в виду его полный переход к висячему образу жизни. Просто поза, которую он часто принимал бы во время кормления (спиной вниз, цепляясь всеми конечностями за ветку), очень напоминает, на мой взгляд, позу ленивца. Твоих галаго я не случайно назвал «гигантскими»: во-первых, мало полуобезьян такого размера в наши дни (хотя на Мадагаскаре водились лемуры, чьи головы были размером с лошадиную), а во-вторых, длина 2 метра (пусть даже 60 см приходится на хвост) – это весьма прилично для примата вообще. Это где-то покрупнее современного павиана будет. А оба твоих галаго как раз такого размера и получаются, разве что у галаго-мартышки хвост покороче. И ещё, Bhut. Твой рассказ про жителей Южной Европы я подкорректировал. Пришлось, максимально сохраняя твой авторский стиль, заменить некоторые не слишком удачные (на мой взгляд) выражения. Единственное, о чём сразу хочу сказать, так это про то, что сухая кустарниковая местность в Европе называется не «чапараль», а «маквис», поэтому мне пришлось заменить одно название другим – так будет верно с точки зрения фитогеографии и фитоценологии. Текст посылаю Арсению, и, надеюсь, вскоре мы увидим его на твоей персональной страничке.

Bhut: Придумал вот двух новых обеэьян (пока ещё лишь черновик). Мнения, что улучшить? Павиан, нильский. Потомок павиана-Анубиса, это животное, достигающее размеров мандрила голоцена, с зелёно-жёлтой шкурой; у доминантных самцов ещё и более тёмная грива, которая покрывает затылочную сторону головы, шею и плечи. Хвост отсутствует. Живут семейными группами по берегам реки Нила, всеядные – поедают всё и вся, что могут поймать и разжевать. Могут использовать орудия для ловли водяных животных – камни, палки. Дрил, медвежий. Потомок дрила голоцена, обитает в лесах Африки. Достигает 1.5 м в размерах, покрыт черно-зелёной шерстью, с черно-красной мордой у самцов. Хвост отсутствует. Территориальны, и если самец ещё терпит 4-5 самок на своей территории, то молодых самцов прогоняет прочь. Всеядны, но основной корм – зелёные части растений и мелкие позвоночные. В отличие от павианов неоцена, клыки у медвежьего дрила небольшие для такого крупного примата, и животное это не очень умное, но сварливое, и готово начать драку с поводом и без повода.

Автор: Дрил - вряд ли он стане чьим-то предком, поскольку занесён в Красную Книгу и крайне малочислен уже сейчас. Скорее всего, он вымрет.

Bhut: Кто же тогда? Кого посоветуешь?

Bhut: Кто же тогда? Кого посоветуешь?

Автор: А если среди мартышек поискать? Некоторые виды хорошо уживаются с людьми.

Bhut: Мои приматы крупные, а мартышки - не очень.

Семён: А макаки?

Bhut: Макаки - в Азии (если не считать берберийских обезьян), а в Африке - павианы (родственники)

Автор: Размер - дело наживное... В смысле, увеличиться в размере можно за сравнительно короткий срок. Так, в эоцене носороги - крошечные, а в олигоцене мы видим индрикотерия!

bhut: Решил обновить (и обновил) своих старых зверей из неоценовой Африки. Как получилось? Галаго-мартышка (Galago simius) Потомок малого галаго, эта полуобезьяна приспособилась к дневному образу жизни после исчезновения человека и массово вымирания крупных видов хищных зверей и птиц. Длина тела – 1.4 метра, ещё 20-30 см приходится на хвост. Окрас – обычно светло-серый или светло-бурый, иногда с коричневатым или желтоватым загривком. Встречаются альбиносы. Хвост пушистый, коричневатого цвета с более тёмным, чёрным концом и галаго использует его для подачи сигналов. Зре-ние бинокулярное и серо-белое (нет цветного зрения). Морда относительно короткая с острыми ушами, серого цвета, но с пятнами более тёмных и светлых оттенков. На руках и ногах ногти, сами конечности варьирют от серого до светло-серого до белого цвета. Галаго-мартышка обитает среди низкоростущих деревьев (вроде акаций), лесостепи, и окраин саванн (степей). Живёт небольшими семьями, который возглавляют старые, опытные самцы, либо одиночки. Территориальны, при незапланированных встречах обмениваются угрожающими криками, но драк дело обычно не доходит. Территорию метят выделкой пахучих желёз, а также мочёй, и следами укусов (кусают тонкие ветки). Галаго-мартышка - активное животное, и передвигается в основном прыжками. В случае опастности (чаще всего хищных птиц или питонов), галаго-мартышки убегают на манер кенгуру – на задних лапах. Этот примат активен в основом утром и вечером, днём все стая обычно спит в укромном месте (их в среднем 12). Корм – крупные пауки, скорпионы, насекомые, мелкие птицы и ящерицы, фрукты и цветки деревьев; на землю спускается редко, неохотно. Галаго-мартышки рожают два раза в год – весной (Март-Июнь) и зимой (Декабрь). Рождается один либо два детёныша (близнецы). Самки заботятся о молодняке, пока те не вырастут (в среднем после 4 месяцев), и старый самец не прогонит их. К 7 – 9 месяцам молодые галаго-мартышки готовы к размножению. Близкий вид - горный галаго-мартышка (Galago simius montanus) живёт северней, в основном по берегам рек, горных (до высоты 1500 м), и прибрежных лесов. Отличается от равнинного более тёмным окрасом, и есть гораздо меньше растительной пищи и вообще это более агрессивное животное.

bhut: Земляной медведь (Ursus terreus) Потомок земляного волка голоцена, который выжил переход в неоцен из-за своей всеядности. Длина тела – 1.5 м., вес – 68 кг. Телом земляной медведь напоминает пятнистую гиену голоцена, но с более длинной мордой, как у полосатой гиены, но с редуцированными зубами и длинным, цепким языком, и остроконечными ушами. На шее у самцов – короткая грива. Лапы (особенно передние) преспособленны для раскопок муравейников, а также термитников, и чем-то напоминают лапы трубкозуба голоцена. Окрас – от бледно-желтоватого до красно-коричнегого, на хвосте, крестце и задних ляжках чёрные вертикальные полосы, от очень ярких до почти незаметных. Морда тоже чёрная и без шерсти, покрыта грубой, малочуствительной кожей. В ноздрях – клапаны, которые не дают земле и насекомым забиться в нос. Хвост сравнительно короткий, до колен, и пушистый. Земляной медведь активен утром и поздним вечером, ориентируясь в основном слухом и обонянием. В случае угрозы рычит, и размахивает когтями на манер медведя. Корм разнообразный, но в основе его – муравьи и термиты. Есть и других насекомых, яйца птиц (особенно страуса-жирафа) и варанов, есть мелких зверюшек и ящериц, а также падаль. Живут земляные медведи парами, вместе ростят детёнышей. Самки рожают между Сентябрём и Декабрём, в выкопанной норе, двух-трёх детенышей. Малыши на-поминают взрослых, но без чёрной «маски» и «чулок». От хищников обороняются как скунсы – брызжут очень вонючим веществом, которое надолго отбивает интерес разных хищников от медвежат. У взрослых зверей это оружие тоже есть, но в виду более внушительных когтей, они им почти не пользуются.

bhut: Рысь-пантера (Lynx panthera) После исчезновения крупных африканских кошек на сцену вышли кошки малые. Первая из них – рысь-пантера, потомок каракала. Длина тела – чуть больше полметра; вес самцы – 40 кг, самки чуть больше 30. Морда у рыси-пантеры плоская, уши триугольные с кисточками. Ноги длинные, и приспособленны для больших прыжков, а не для бега, хвост короткий либо отсуствует совсем. Окрас меняется от светло-песочного до коричневато-красного, у некоторых особей – серые или черноватые пятна. Встречаются и чёрные особи (меланисты). Молодые животные как правило темнее старших Рысь-пантера охотится поздно вечером и по ночам, полагаесь на свои глаза и уши, а день проводит в заброшенной норе, на дереве или среди кустов. Охотится по ночам, на зверей от мышей до зайцелоп, и даже нападает на молодых страусят. Ест она и рептилей, в том числе и ядовитых змей, подкравшись к ним незаметно. Не откажется и фруктов, вроде плодов сахарного дерева. Рысь-пантера – одиночка, и пар не создаёт. Самки рожают поздней весной от двух до четырёх детёнышей, как правило, в готовой норе или среди кустов. К году котята уже взрослые, а к двум готовы зазмножатьсяю Враги у рыси-пантеры включают водяных варанов и хищных обезьян.

bhut: Сервал-бегун (Felis cursor) Потомок голоценового сервала, эта кошка отличается от рыси-пантеры следующим. Голова сервала-бегуна не такая плоская, а его уши – более широкие и без кисточек. Длина тела – 60-70 см., вес – 40 кг у самцов, около 30 у самок. Окрас меняется светло-охряного до оливкого, но покрытый узором из более тёмных полос и пятен, причём у каждой кошки он различен, по нему сервалы-бегуны распознают друг друга. Хвост короткий, но есть, в отоичие от рыси-пантеры. Когти, в отличие от других кошачьих, не втягиваются в лапы, как и у голоценовых гепардов Молодняк от взрослых не отличается. Живёт сервал-бегун среди саванн и степей, но заходит и в лесостепь, встречаеся и на окраинах лесов (но в глубь не заходит). Часто приходит к рекам, так как много пьёт. Активен днём, но в самую жару спит. (Иногда охотится в лунные ночи). Зверь трусоват, и зверей крупнее матёрых зайцелоп не трогает. Охотятся бегуны на мелких и средних копытных, но не откажется и от птиц, грызунов, крупных ящериц, рыб, насекомых, а также растительной пищи. Самки рожают летом до трёх детёнышей, таких же пёстрых, как и взрослые, в норах, среди камней или кустов. Растет молодняк быстро, и к следующему году – самостоятельные, а к двум – готовы заводить своих детей.

bhut: Речная мартышка (Cercopithecus fluvialis) Потомок мартышки-верветки, это животное сменило среду обитания от крон деревьев до приречных рощ и зарослей. Длина – около метра (плюс хвост), вес – 3-4 кг. На мордах – коротенькие желтоватые усы. Окрас зеленовато-оливковый, на животе мех с серым оттенком, а хвост без шерсти, чёрный, как и кожа на морде. Но встречаются обезьяны и с жёлтым оттенком меха, и с рыже-ватым. Морда безволосая и чёрная. Образ жизни дневной, в семейных группах около 15-20 животных под предводительством старых самцов. Хорошо плавает и лазает по деревьям. Корм различный – фрукты и ягоды, цветы, молодые листья и почки, кора и древесный сок, насекомые и пауки, разоряет гнёзда варанов и птиц. Самим мартышкам угрожают рысь-пантера и сервал-бегун, вараны, питоны, хищные птицы... Самки могут родить в любое время года, но не больше 1-2 детёнышей. К шести месяцам детёныши взрослым, к двум – готовы размножаться.

Автор: По-моему, ещё давным-давно говорили, что называть "земляного медведя" словом Ursus некорректно - название переоккупировано с медведей настоящих, а это совсем другое животное, явно из другого семейства. Остальные идеи будем посмотреть - тема действительно давно не поднималась.

bhut: Кстати, а вы в курсе, что сейчас (то есть в голоцене) человек завёз в Африку испанского благородного оленя (Cervus elaphus hispanicus), яванскую руссу (Cervus timoriensis russa), лань (Cervus dama), гималайского тахра (Hemitragus jemlahicus jemlahicus), индийского водяного буйвала (Bubalus bubalis), серую белку (Sciurus carolinensis), нутрию (Myocastor coypus), европейского кролика (вот тебе и зайцелопы!) (Oryctolagus cuniculus), индийскую циветту (Viverricula malaccensis indica), малого индийского мангуста (Herpestes javanicus auropunctatus), а также на острав Мавританию (кроме яванской руссы, малого индийского мангуста и бурого зайца Lepus capensis) он завёз индийского серого мангуста (Herpestes edwardsi), яванскую макаку (Macaca irus), и тенрека (Tenrec ecaudatus), а также домашних, но одичавших свиней; а на Занзибаре и Пембе поселилась южно-азиатская мускусная землеройка (Suncus murinus). Вот это энергия!

Семён: bhut пишет: цитатасерую белку (Sciurus carolinensis), Отвратительная в этом смысле зверюга. В Англии выбила всех рыжих белок. bhut пишет: цитатана острав Мавританию Может, Маврикий ? Мавритания - не остров, а пустынная часть Северо-Западной Африки.

bhut: Да, похоже, что и на Маврикий. Мда, вот тебе и "узурпаторы в царстве дронта"...

Автор: Вот так… Некоторое время работы в Photoshop с картой, полученной из компьютерного атласа мира Randy McNelly Millenium Edition, и вот она – приблизительная карта части неоценового мира, сведения о которой пока отличаются некоторой неопределённостью. Это Восточно-Африканский субконтинент, именуемый также Земля Зиндж. Прошу извинить за качество карты – она крайне приблизительна. Я просто поделил Африку по линии разлома, и отодвинул часть суши, образующую З. З. Существование озера Виктория не утверждается беспрекословно и окончательно. Как видно, на территории З. З. оказались все высочайшие горы Африки, а также обширные плоскогорья, которые находятся в западной части новоявленной части суши. Поэтому можно смело утверждать, что со стороны Земли Зиндж в пролив Танганьика будет впадать весьма немного порожистых рек, возможно, с водопадами. Поэтому придётся пересмотреть образ жизни некоторых полупресноводных обитателей пролива Танганьика. Плоскогорья будут отличаться сухим климатом. Стало быть, здесь будет травянистая растительность в сочетании с редколесьем, и раздолье для местной мегафауны. Отсюда предполагается наличие крупных хищников. Сухой климат ожидается также на севере субконтинента. Восточная часть Земли Зиндж открыта влажным ветрам с океана. Здесь предполагается наличие тропических лесов, богатой растительности, болот и рек, и множества пресноводных жителей. Здесь вечнозелёные леса покроют горы даже на большой высоте, сформировав влажные «моховые леса». Давайте обсудим эту тему подробнее, чтобы не наделать ошибок при проектировании природы З. З.

Семён: Какое там "раздолье для мегафауны" - субконтинент сам по себе мал, да тут ещё больше половины занимают леса. Думаю, всё ограничится козьими антилопами и свинорогами. Плюс возможны долгоноги, дикобразы и какой-то потомок страуса, объедающий верхушки деревьев. Из хищников предполагаю наличие крупных мангустов и потомков шакала. И не стоит упусать из вида медоеда. А как насчёт мангровых лесов - будут они?

Автор: На побережьях - должны быть. Думаю, по берегам пролива Танганьика они будут распространены прерывисто - берега всё же скалистые. А вот по восточному побережью - могут быть обильными. А сам субконтинент не так уж мал - больше Новой Зеландии, родины крупных моа. Не забудем лесных хищников - это могут быть виверровые, и... кошки?

Леша: Добрый день! При чтении "Путешествия в неоцен" возник закономерный вопрос - почему Танганикский пролив справедливо раскрывается, адругая часть того же рифта (Красное море) закрывается. Исходя из логики Аравия должна тоже отделится от Африки, а Красное море соединиться с восточной частью Средиземья (сильно уменьшевшегося в размерах), что не отменит превращение его западной части в описанную пустыню. С уважением

Автор: Африканский континент движется на север, врезаясь в Европу, и северный край Африки будет скользить вдоль аравийского берега, заодно прижимая Аравию к району нынешнего Персидского залива. Район останется тектонически активным, но расхождение плит замедлится из-за движения Африки.

ник: собачий мангуст (кукудеву) - потомок сурикаты голоцена. обитатель Южной Африки, от побережий до Окаванго. размером с овчарку времен человека. охотятся стаей 20 - 25 особей на крупных зайцелоп и обезьян, могут ловить молодых плоскорогов и ндипинотериев, если они отобьются от стада. не брезгуют и падалью. сезон размножения - октябрь, беременность - 90 дней. рождается 3 детеныша. глаза открываются через 17 дней, период лактации - 2,5 мес. половая зрелость - в 1,5 года, срок жизни - 15 лет.

ник: лесной сервалопард - потомок сервала эпохи голоцена, обитатель лесов земли Зиндж. длина тела самца 175 см, самки - 1,5м. вес 20 - 25 кг. по сложению больше напоминает большеухого леопарда. охотится на козолоп и более мелкую добычу, изредка ловит ашкоко или отбившихся детенышей тенреков. срок размножения -с марта по июль. беременность - 80 дней, рождается 2-3 котенка. питаются молоком 6 мес., в годовалом возрасте изгоняются. половозрелы в 2,5 г, срок жизни - 25 лет.

Автор: Ну, тут уж скорее не лесов, а саванн, поскольку козолопы, достойные зуба этого крупного хищника, обитали в саванне. В лесу представители групп, включающих крупные виды открытых местностей, становятся мельче. Сравните, например, лесных антилоп дукеров и обычных антилоп. И олени из тропического леса мельче видов из умеренных широт.

Семён: А насколько многочислен сервал?

Автор: Даже если не именно сервал, а лишь одичавшая домашняя кошка, перестроек в анатомии потребуется немного.

ник: да, опять я махнул... саванн, так саванн.

Автор: Да уж ладно, это нормальный процесс - делиться мнениями и совместно рисовать портрет нового вида. А какая у него будет окраска - пятна (леопардовые), полосы (кошка/тигр), или одноцветный (а-ля лев)?

ник: окраска пятнистая

ник: секретарь - киллер(Sagittarius killer) - потомок голоценовой птицы секретаря. обитатель Южной Африки. серого рост 3,5 м, вес 15 кг. обладает мощными ногами и клювом. крылья достаточно развиты, используются при беге как стабилизатор на поворотах. лицевая часть головы лишена перьев, на затылке - хохолок. у самца он крупнее, со слегка голубоватым отливом, который в период спаривания становится ярче. охотится на некрупных травоядных: догоняя, наносит удар клювом. иногда способен добыть детенышей крупных травоядных. иногда нападает из засады. охотится парой. при неудачной охоте может отнять чужую добычу или питаться падалью. сезон размножения - в начале короткого сухого сезона. самец выполняет своеобразный "брачный танец": бегает петлями, топорщит хохолок, подпрыгивает, хлопает крыльями. это укрепляет отношение в паре, которая образуется на всю жизнь. гнездо представляет собой платформу из земли и веток. высотой 70 см, диаметром до 5 м. самка насиживает 3 яйца в течение 45 дней, птенцы остаются в гнезде 1,5 мес. еще полгода они ходят с матерью, учась у нее приемам охоты. половозрелы в 4 г, срок жизни - 30 лет

Семён: Я такую птичку как-то предлагал. Только, мне кажется, тут есть явный перебор с ростом и недобор с весом.

Автор: Это уж точно... Тем более, вес явно не для такого образа жизни. Если уж аналог фороракуса, то весить он должен бы не менее, чем страус сходного размера. Если уж хрупкий такой, то не детёнышей травоядных ему кушать, а улиток и саранчу.

ник: верно. аналог фороракуса. рост 3 м, вес - 180 кг. бегает со скоростью 30 км/ч

Автор: Не слишком ли медленно для охотника на быстроногую добычу? Впрочем, в Южной Африке обитают крупные свинороги и свинобыки. Но живёт также марафил устрашающий - гигантский хищник, последний вид гиен на Земле.

ник: а 45 км/час нормально?

Автор: Посмотри какие-то современные аналоги, хотя это сложно - четвероногие бегают не так, как двуногие. Но полагаю, 50 км/ч в броске за добычей были бы неплохим результатом. Клюв явно получится с загнутым кончиком - чтобы догнать, на бегу зацепить и сбить с ног добычу. Крылья останутся скорее для поддержания равновесия при беге - такой хищный аналог нанду, очень легко меняющего направление бега с помощью крыльев.

ник: да будет так.

Charles : Думаю вы меня здесь еще помните (правда в свое время исчезла я беспардонно, надеюсь негромким недобрым словом те кто помнит- не поминают). Вернулась ибо теперь реально есть свободное время на футурозоологию, да и образование по специальности теперь почти закончено:) Я в свое время предлагала реликтового потомка леопарда в Азию, отстаивала еще выживание пумы. Пуме повезло, а вот азиатский леопард- труп при 99% случаев. Но не была бы так категорична насчет "африканца". The IUCN notes that within sub-Saharan Africa the species is "still numerous and even thriving in marginal habitats" where other large cats have disappeared, Nowell and Jackson note that resource portioning occurs where the leopard shares range with the lion or tiger: the leopard tends to take smaller prey (usually less than 75 kg) where its large feline cousins are present. One tropical forest study suggests that leopards do not always avoid the larger cats by hunting at different times. With relatively abundant prey, tigers and leopards were seen to successfully coexist without competitive exclusion or inter-species dominance hierarchies that may be more common to the savanna. A study at the Wolong Reserve in China revealed how adaptable the leopard's hunting behaviour is: over the course of seven years the vegetative cover receded, and the animals opportunistically shifted from primarily consuming tufted deer to instead pursuing bamboo rats and other smaller prey. Это конечно вики, но из всех пантеровых леопард сегодня- наиболее успешный вид, и при вымирании львов и других своих крупных "коллег" может выжить, как пума это сделала в Америке. Учитывая то, что у зверя выражено адаптированное поведение на переход на мелкую дичь... рефугиум где-нибудь в Южной Африке или на Земле Зиндж (оставим материк укрупнившимся потомкам сервала) вероятен. Возможно даже измельчание из-за изменения рациона и переспециализации на мелкую дичь. Хотя шифт экониш между сервалом и леопардом это что-то весьма "футуристичное".

Автор: Charles, не знаю, кто как, а я вас помню. Особенно сейчас, когда делаю перевод второй книги Диксона (см. в "Библиотеке"). Она скоро будет готова, кстати. И очень хотелось бы получить ваше содействие в переводе очередной части "Бестиария" на английский язык. По возможности, конечно...

Charles : Это уже завтра:) Тогда же кину в личку кое-чего из сайтовых рассказов на вычитку на предмет биологической лексики- я все же не биолог по образованию.

Автор: Так скоро??? Так там же полно описаний! Мне кажется, я что-то недопонял в ваших словах. Если что, я имею в виду все не переведённые на английский язык описания из "Бестиария" - это надо посмотреть по общему списку, там под полсотни описаний, если не больше.

Charles : Я перевела кое-что из Бхутовых глав "Путешествия в Неоцен" (см. почту) В Бестиарии дайте списком виды, чье описание надо перевести- сделаю:)

Автор: Так это надо посмотреть в файле http://www.sivatherium.h12.ru/systemat.htm какие описания имеют ссылку на русском языке и только название на английском. Там всё видно. Но их не менее шестидесяти штук, это точно. Если необходимо, можно открыть подфорум "Трудности перевода", и мы пороемся по словарям ради адекватности перевода тех или иных терминов.

Charles : Автор пишет: Так это надо посмотреть в файле http://www.sivatherium.h12.ru/systemat.htm какие описания имеют ссылку на русском языке и только название на английском. Там всё видно. Но их не менее шестидесяти штук, это точно. Если необходимо, можно открыть подфорум "Трудности перевода", и мы пороемся по словарям ради адекватности перевода тех или иных терминов. Спасибо, буду разбираться:)

Автор: Файл получил, спасибо! Будем думать над размещением.

Автор: Крутанём штурвал в сторону биологии, однако же. Предположим, что леопард выживает в силу способности питаться животными весом менее 10 кг (грубо говоря - курами и крысами). Вопрос в другом: где? Саванны заселены и возделаны. Пустыни и горы на юге Африки не дадут возможности существовать достаточно плотной популяции. Тропические леса вырубаются. Но я склоняюсь к "лесной" версии. Остаточные "островки" лесов в бассейне Конго/Заира - вполне возможное место для существования остаточных популяций настоящих лесных животных. Тут, возможно, и сохранился бы в период господства человека какой-то мелкий леопард с "универсальным" поведением, легко обучающийся ловить любую добычу. И его потомок представляется мне чем-то вроде тигра в Индии, крупной кошкой со склонностью к жизни в воде.

Charles : Хммм... а это интересно. Леопард-гидрофил... Надо продумать образ жизни. О переводах говоря- проверьте файлик, я двух зверушек кинула, до вечера еще кое-какие "травки" переведу:)(

Автор: Конечно, это будет не выдра из леопарда, а просто животное кошачьего облика, много времени проводящее в воде. Ягуар, например, ведёт себя так, добывая капибар, черепах и крокодилов. По деревьям он тоже будет лазать, и по земле ходить, естественно, сможет. ------------------------------------------------------- Перевод получил, посмотрю немного позже. Соответственно, я не приказываю, но могу лишь просить. Вы очень помогаете мне этой работой. Спасибо!

Charles : Я прекрасно понимаю, что экологические аналоги- тигр (или скорее т.к. Конго и Амазония являются полноценными подтапливаемыми дождевыми лесами- ягуар). Будет этакий заирский псевдоягуар (вот и видовое название родилось:))

Автор: Предлагаю название "лепого" - для африканского колорита, это название леопарда, вроде, на суахили. ---------------------------- Вдогонку... Не думаю, что он будет саблезубым - в густом лесу не хватает макро-добычи. Конечно, могут там жить какие-то ндипинотерии или кто-то ещё (не проработан видовой состав этой местности, увы...). Но вряд ли тропический лес будет так же богат крупными видами, как, например, саванны и редколесья. А саблезубость - это специализация для охоты на макро-добычу. Впрочем, может, и будет что-то типа "бегемотов" или "ламантинов".

Charles : Меня саблезубость не увлекает, я не фанатка махайродов в принципе:) Экологический аналог голоценового ягуара, ассортимент добычи- сравнимый размерный класс, соответственно бытие определит сознание кошака в ягуаровый "клон". Будет ли он так же великолепно лазать по деревьям как его предки- не знаю, но возможно и потеряет в этом качестве, зато станет неплохим для кошки-неэкстремала пловцом:)

Автор: Размеры? Телосложение - думаю, более массивное, чем у леопарда: относительно более короткие и толстые лапы.

Айрен: Не забывайте про горы восточной Африки - там могут сохраниться отдельные популяции леопарда. Потомок его вполне может стать верховным хищником Земли Зиндж (как я помню, эта ниша пустует). Простите, если несу чушь - просто я сейчас на лекции.

Charles : Айрен пишет: Не забывайте про горы восточной Африки - там могут сохраниться отдельные популяции леопарда. Потомок его вполне может стать верховным хищником Земли Зиндж (как я помню, эта ниша пустует). Я лично только "за". Всякие кошки-герцоги (кстати, "прыгучую" адаптацию предка этот вид сохранил или нет_ это скорее материковая фишка:) Правда во время откола Зинджа там же будет не самое приятное для жизни местечко, но это уже будет после человека и без миграционных ограничений.

Автор: Фауна Земли Зиндж пока не проработана, но наличие катафрактерия косвенно указывает на существование крупных хищников. И тем более я не лазил в горы, ограничиваясь отдельными видами. А чего неприятного будет там во время откола от основного материка? Только озёрным цихлидам придёт шайтан-кирдык в особо крупных размерах, когда океанские воды вольются в рифтовую долину. А вот что наземным-то животным грозит после вымирания людей?

Айрен: Вряд ли наземным животным может что-то грозить, разве что изменение климата (но только не экологически пластичному леопарду). Теперь попробуем представить, как будет выглядеть этот гипотетический зверь (назову его "Нунда" - так кажется звали гигантских леопардов-людоедов в сказках суахили). Размером - примерно с тигра. Тяжёлый хищник, приспособленный к охоте на крупную добычу - сабельные клыки или огромные когти или... Какие ещё будут идеи?

Charles : Это да, леопард самый приспосабливаемый из пантеровых. Мне лично представляется зверюгин габаритами с тигра, но в строении что-то снежно-барсье (увеличенная пропорция хвоста по отношению к телу). Саблезубы "гламурны"- но пантеровый саблезуб это банально... я за когти:) Хотя в неоцене очень много крупнокогтистых кошаков развелось...та же кошка-раптор, потомок пумы.

Айрен: Образ жизни - думаю, как у предка, хищник-засадчик. Выскакивая из кустов, он наносит молниеносный удар большими передними когтями (но не такими большими, как у раптора), а затем преследует истекающую кровью жертву. Передние лапы нунды значительно сильнее задних, один их удар может переломить хребет козолопе. Охотится зверь на козолоп, порцератид, катафрактериев и молодых мегаардварков. Как насчет роговых мозолей на подушечках передних лап, чтобы было сподручнее удар наносить?

Charles : Айрен пишет: Как насчет роговых мозолей на подушечках передних лап, чтобы было сподручнее удар наносить? Экзотично в принципе...хотя может быть, но у фелид (кинжалокоготника, кошкораптора) вроде такого не было. С другой стороны тут имеем дело с пантеровой кысей, и 100% за или против такого "кастета" сказать не могу.

Айрен: Итак, я решил написать о своей кисе. Вот что получилось: Нунда (Deinothera nunda) Место обитания: Земля Зиндж, тропические леса и редколесья. В эпоху человека многие крупные кошки практически вымерли из-за исчезновения животных, служивших им пищей, и прямого истребления человеком, который видел в них своих конкурентов и прямую угрозу. Наибольшие потери понесли кошки из рода Panthera, в который входили крупнейшие представители семейства. Только леопард (Panthera pardus) смог пережить массовое вымирание на рубеже голоцена и неоцена, поскольку мог питаться мелкой добычей и был экологически пластичен. Этот вид тоже сильно пострадал из-за охоты и разрушения мест обитания, и к концу голоцена остались лишь разрозненные популяции этих животных, что послужило толчком к видообразованию. Один из неоценовых потомков леопарда – нунда, крупнейший хищник Земли Зиндж. Название "нунда" происходит из сказок суахили, которые называли так гигантского леопарда-людоеда. Нунда – очень крупная кошка, размером с тигра. Это хищник тяжёлого телосложения, приспособленный к охоте на крупную добычу. Передние лапы немного длиннее и толще задних, и-за чегог спина нунды немного покатая. Этот вид покрыт мехом светло-рыжим мехом с крупными пятнами неправильной формы. Уши животного чёрные с белым кончиком, на щеках характерные «бакенбарды», как у голоценовых тигров. Хвост очень длинный, у самцов он покрыт густой шерстью с попеременно чередующимися чёрными и белыми полосами; у самок и неполовозрелых животных шерсть на хвосте менее густая, цвет однотонно-чёрный. Окраска хвоста очень важна при установлении доминирования; у старых самцов шерсть на хвосте гуще. Нунда прендпочитает охотиться на крупную добычу – больших козолоп, бикирафу, мегаардварков и катафрактериев. Эти кошки нападают на добычу из засады, активно используя передние лапы. Если добыча достаточно лёгкого сложения, хищник просто ломает ей хребет тяжёлыми лапами; для усиления удара подушечки передних лап покрыты толстой ороговевшей кожей. Если добыча тяжёлого сложения, нунда наносит ей удары 10-сантиметровыми когтями на внутренней стороне передних лап. В случае, если животное не погибло после первой атаки, нунда просто следует за добычей, пока та не погибнет от потери крови. Из-за тяжёлого сложения нунда не может так хорошо лазать по деревьям, как её предок, и чаще прячет добычу в кустах. Эта кошка является одиночным территориальным животным, на каждую приходится 20-30 квадратных километров. Самцы нунды помечают границы своего участка мочой, оставляя её на пнях, ветвях и стволах деревьев; самки также используют выделения анальных желез. Территория самца частично или полностью включает территории нескольких самок. При встрече друг с другом самцы ведут себя агрессивно, но чаще всего обходится без драки. Самцы размахивают хвостом в разные стороны, царапают землю передними лапами, и громско рычат. Обычно побеждает тот, у кого шерсть на хвосте гуще. Самец узнаёт о готовности самки к спариванию по запаху мочи, которой она метит территорию. Период течки у самки длится несколько недель. Всё это время самец находится рядом с самкой и часто спаривается, а в конце периода течки уходит. После трёхмесячной беременности самка рожает в надёжном убежище от одного до четырёх детёнышей. Детёныши рождаются слепыми и весят всего 700 грамм, пятна на их шерсти расположены чаще. С трёх месяцев детёныши уже начинают проявлять самостоятельность и даже пробуют охотиться на мелкую добычу. После того, как детёныш достиг возраста двух лет, мать прогоняет его. В возрасте трёх лет нунды достигают половой зрелости. Продолжительность жизни нунды – до 30 лет.

Айрен: Вернемся обратно на континент. Как вы думаете, может ли в Южной Африке появиться что-то вроде "носорога" или "слона"? Свинообразное типа шурги, которое заняло бы нишу гигантских травоядных?

bhut2: Ну, отчасти эту нишу занимают плоскороги и другие гигантские потомки дамана, ндипинотерии там и т.д.

Автор: Южная, Bhut, Южная Африка... Отделённая от Северной тропическими лесами и бассейном Конго с его болотами. Там можно предположить радиацию свинорогих, несколько видов которых уже описаны. Плюс реликтовые парнокопытные.

Odin: + возможные потомки чепрачного шакала

Айрен: Шакалы это хищники, я же спрашивал о травоядных. Если, конечно, вы не предполагаете травоядного потомка шакала.

Автор: Думаю, это Odin к слову сказал. Тема-то такая, региональная, не предполагает дискуссии строго о травоядных или хищниках.

bhut2: Ладно, пока с Северной Америкой не так не сяк. Попробуем в другом месте - на южной половине Африки. Над южной половиной африканского материка начался рассвет. В воздухе ещё веет ночной прохладой и солнце ещё скрывается за зарослями кустарников и деревьев, но местные животные уже переходят на дневной режим: по земле начинает раздаваться топот множества лап, в воздухе начинают подниматься пыль, и на один из берегов небольшого озерка выходят эрдварки. Далеко на северо-восточной земле Зиндж, их родич мегаардварк являтся одним из крупнейших островных насекомоедов, но эти звери мало изменились от своего предка: они не превышают двух метров в длину и 70 килограмм в весе. Не изменились, кстати, и их повадки: все эрдварки приходят либо по одиночке, либо с детёнышами, обычно мелкими – как и их предки, это довольно нелюдимые животные, но в то же время они относятся к друг другу вполне терпимо, и вместо выяснения отношений, они начинают деловито раскапывать берега водоёма. Обычно таким образом эрдварки добывают насекомых и других беспозвоночных, которые служат основой их корма, но теперь им нужно кое-что другое: разные минералы, которые им необходимы для здоровья, и которые находятся в глинистых берегах этого озерка. Некоторые из эрдварков, однако, утоляют не минеральный голод, но жажду, и вместо раскопок на берегах они заходят на мелководье и начинают пить. Южный эрдварк – довольно сильный зверь, и вооружен мощными, когтистыми лапами, но пресноводные вараны и акулы, обитающие в этих водоёмах могут справиться даже с взрослыми зверьми, т.ч. эрдварки всё время настороже. Внезапно, по поверхности воды скользкит несколько теней в форме креста – это орлиные ястреба, крупные хищные птицы возвращаются с ранней охоты. Хотя они принадлежат к группе т.н. «дневных» или «настоящих» хищных птиц-рапторов, они способны охотится и в сумерках, и во время лунных ночей – эволюционная необходимость, т.к. днём тут бывает слишком жарко для активных действий. Орлиные ястребы улетают от водоёма на свои гнёзда, и эрдварки успокаеваются, но похоже их одиночество кончается: в воздух взмывают новые клубки пыли, и к озерку подходит целое стадо, вдобавок ещё и смешанное. В на рубеже эпох Голоцена и Неоцена многое успело поменяться: к примеру, на севере Африки различные потомки зайцев заменили собой зебр и большинство антелоп, а потомки даманов и страусов – носорогов, слонов и жирафов. Но на юге разные копытные млекопитающие смогли удержать за собой большинство своих старых ниш – правда, они тоже несколько изменились. Впереди стада идут довольно высокие (до двух метров в плечах) звери, с длинными ногами и шеей, покрытые неровными пятнами белого и рыжего цветов. У некоторых из этих животных имеются рога, напоминающие по форме своеобразные расчёски или пластинки на усах некоторых жуков – и эти рога прямо указывают на родословную этих животных: это олени, точнее одни из последних оленей старого света. В то время как в Америках эти парнокопытные продолжают более-менее процветать, в северной Евразии и Африке они исчезли совсем, за исключением некоторых видов, и этот африканский олень, потомок завезённой сюда европейской лани – один из них. Но если идущие в передней части стада олени – иммигранты из Европы, то животные идущие за ними – коренные жители Африки, антилопы. Они раза в два меньше своих соседей, и покрыты не пятнами, но полосами серого и соломенно-жёлтого цвета. Они менее самоуверенны чем олени, и часто оглядываются по сторонам, особенно когда утренний ветер доносит до них характерный запах... Этот запах, кстати, исходит от стаи явно хищных животных, напоминающих одновременно кошек и собак Голоцена, но не принадлежащих не к одной из этих групп. Эти звери – гривастые циветты, одни из самых успешных хищников в южной Африки, охотящихся и на земле и в деревьях, и способных добыть и антилопу, и оленя. Сейчас, впрочем, циветты сыты и усталы после успешной ночной охоты, всё что им сейчас надо – это напиться вволю и лечь спать куда-нибудь в тень, прежде чем солнце не взойдёт ещё выше, и «на улице» не станет жарко по настоящему. Эрдварков не волнует прибытие других животных – в отличие от антилоп и оленей их группа не является настоящим стадом, но просто местом случайных встреч этих млекопитающих, поэтому хотя некоторые из них и учуяли запах циветт и спешать уйти, то другие по прежнему занимаются более насущными проблемами. Вот например один из совсем уж маленьких детёнышей отчаянно трусит на берегу – по-видимому, он только совсем недавно перестал быть полностью привязан к своей мамке, и не очень-то уверен, что ему делать с его новой самостоятельностью. Поэтому он отчаяно бегает по берегу и тоненьким визгом зовёт свою родительницу. Ну, а у той нервы не резиновые, в какой-то момент она выходит на берег и загоняет на мелководье этого малыша. Первые несколько моментов он несколько теряется в вопросе о том, что делать, но очень быстро начинает пить местную воду и бегать с радостным хрюканьем вокруг мамки. И всё-таки большинство эрдварков начинает покидать территорию озерка. Причина в данном случае – не страх перед хищниками, но внутренние причины: корм этих животных – насекомые и другие беспозвоночные, которые перевариваются практически полностью, даже хитин может быть перетерт мускулами пищиварительного тракта эрдварков. А вот не органические минералы добытые этими зверьми и мокрой и глинистой местной почвы оставляет после себя некоторые остатки, от которых надо избавится – и вот эрдварки и трусят в определённое место, чтобы избавиться от этих остатков. Как не странно, данное место почти незаметно на общем фоне окружающей среды – более чем две дюжины довольно крупных животных оставляют тут в лучшем случае 10 килограмм фекалий все вместе – правда, эти фекалии довольно едкие и вонючие, но местных мух это не останавливает, они добывают оттуда свою долю всех этих минеральных веществ... а хищные осы и стрекозы добывают там их. В то время как эрдварки покидают водопой, антилопы и олени продолжают пить – их не меньше, чем было эрдварков, но если получают достаточное количество жидкости от своей добычи, а также от росы, которую они могут слизать прямо с растений, то травоядные могут только собственно пить, опасаясь быть съеденными каждую минуту. Правда, у каждого правила есть исключения. Пара молодых антилоп-самцов, утолив свою жажду, начало выяснять отношения. Хотя они и достигли почти взрослого роста, но они всё ещё не обзавелись собственными гаремами, поэтому другие антилопы практически не обращают на драчунов внимания – ну играет молодёж, и всё тут. Игра эта, правда, ведётся с должным энтузиазмом; в отличие от оленей, рога у антелоп прямые и острые, как рапиры, способные нанести опасные раны даже крупным хищникам – но между собой антилопы скорее пытаются оттолкнуть друг друга, чем нанести колотые раны, а от врагов – вроде гривастных циветт – они предпочитают спасаться бегством... Солнце, тем временем, восходит всё выше и уже светит сквозь кроны деревьев. Орлиные ястреба успели отдохнуть после последней охоты, и теперь сидят на ветвях всё тех же деревьев и смотрят – нет ли где чего-нибудь съедобного? К сожалению для них и их птенцов, большинство их жертв – мелких позвоночных созданий – ведут ночной образ жизни, т.ч. ястреба только продолжают сидеть и ждать. Более крупные жители саванны продолжают пить. Олени возвышаются над своими полосатыми соседями, и лениво озираются кругом, предпочитая использовать своё обоняние и слух, а не только зрение. Этот водоём – место встречи нескольких стад этих животных, и порой тут случаются бои за самок, особенно перед началом сезона дождей. Рога у оленей выглядят гораздо более внушительней чем рога антелоп, да и удар таким рогом тоже может быть смертельным – но как и другие олени прошлых эпох, африканские великаны редко бьются насмерть, а пока, пока сухое время года ещё в полном разгаре, они предпочитают беречь силы, как и антилопы. Последние, кстати, ведут себя очень похоже – даже молодые самцы пришли к удовлетворительному результату и теперь смирно пасуться вместе с другими антилопами, поедая низкорастущую зелень. Это помогает им мирно сосуществовать с оленями, которые обьедают листья на большей высоте, особенно когда они встают на задние ноги. Рога самцов – особенно в полном размере – могут послужить в этом случае обузой, но их форма помогает им протиснуться между ветками и не застрять там. Пока антилопы и олени пасуться, циветты ложаться спать. Их брачный период тоже приходится на более позднее время года, хотя африканские антилопы и олени не являются их единственным источником корма, эти хищники являются достаточно территориальны и не могут мигрировать подобно их добыче, поэтому они напрямую связаны с благоденствием местных видов, в данном случае к этим видам антилоп и оленей, которые не мигрируют по всему югу Африки, в отличие от других видов. Эрдварки, впрочем, тоже не мигрируют в этом маштабе, хотя они и кочуют по окрестностям. Их пищевая ситуация, однако, вполне другая – муравьи, термиты, земляные осы и пчёлы довольно часто попадаются в больших количествах и найти их при тонком обонянии достаточно легко, а их лапы смогут разломать даже очень сухую почву; это очень нетребовательные звери. Сейчас, правда, эрдварки не кормятся и даже не вынюхивают корм – становится жарко уже по настоящему, и они предпочитают отоспаться в укромных местах, как и циветты; некоторые, правда, бодрствуют до сих пор и принимают пылевые ванны от разных паразитов, которые донимают их даже через толстую шкуру. Но в общем, большинство зверей покинуло территорию озерка – эрдварки ушли уже совсем, циветты давно напились и покинули его берега, антилопы и олени тоже уходят. Прибывают, конечно, и новые жаждущие, но это уже не столько звери, сколько птицы, среди них – и орлиные ястреба. Не то что бы все эти пернатые боялись быть съеденными, они скорее боялись, что на них кто-то наступит, а теперь этого можно не опасаться. Или нет. Внезапно вода в озерке вспенивается от мощных ударов хвоста, длинной чешуйчатое тело устремляется к берегу, пронзительные птичьи крики оглашают окрестности, и на поверхности озера остаётся только несколько перьев – крокодиловый варан сумел неплохо по-охотиться. Этот ящер – ещё сравнительно молод, меньше 4 метров в длину. Очень скоро, правда, он достигнет этой отметки и начнёт охотится на более крупную добычу, но пока он предпочитает есть птиц, рыб и подобных созданий. Замыкающие смешанное стадо олени услышали крик птиц, но не обратили внимания. Они сталкивались в прошлом с крокодиловыми варанами, и знают, что они менее опасны на суше, и уж тем более для целого стада, которое сообща вполне может сломать хребет даже такому крупному хищнику. Но пока мысли оленей – если бы они могли думать – занимает не самооборона, но дела внутренние: подобно эрдваркам, им настало время облегчиться. Бегущие впереди их антилопы уже начали заниматься этим делом, и олени присоединяются к ним. В отличие от эрдварков, туалетное место стада антилоп и оленей заметно издалека: их испражнения содержат достаточно большое количество полупереваренных остатков растительности, и некоторые насекомые, включая навозных термитов (другого вида чем на севере), наведываются туда, правда не очень регулярно: будучи жвачными животными, кал антилоп и оленей содержить меньшее количество непереваренной растительной органики, чем, скажем, ндипинотерии из-за более приспособленной пищеварительной системы, да и из-за пропорций. Но если термиты посещают это место довольно редко, то разные жуки и мухи – очень даже часто. И если одних из них интересует собственно кал антилоп и оленей, то другие садятся на самих животных и кусают их до крови. Ну а там, где есть много насекомых, нередко есть и немало насекомоядных птиц, а там где есть насекомоядные птицы, есть и птицы хищные, в том числе и орлиные ястреба. Последние, кстати, снова перешли к активной охоте и парят теперь над деревьями на фоне заходящего солнца. Солнце, точнее, только пересекло свой зенит и начинает скрываться за деревьями. Несмотря на это (и на то, что по небу пошли небольшие облака) стоит самое жаркое время суток, и мало кто из животных стремится тратить много энергии. Антилопы, например, и олени лениво пасутся в роще акаций, олени сверху, антилопы снизу. И если антилопы удовлетворяются только листвой (а также мелкими эпифитами и подобной флорой), то олени, чьи растущие роги нуждаются в кальции, разбавляют своё растительное меню всякой живой мелочью, вплоть для яиц мелких птичек и древесных ящериц, а также их молодняка. Они также щиплют кончики колючек – для той же цели, что делает акации более уязвимыми для других травоядных, вроде антилоп, которые тоже могут вставать на задние ноги и поедать листву на более высоких ветках, что осталась после оленей. У акаций, правда, есть и защитники – различные виды муравьёв, которые делают свои муравейники в специальных полостях в ветках или шипах деревьев. Очень скоро эти муравьи выбегают из своих убежищ и начинают протестовать против разрушения их жилищ. К сожалению, у бравых насекомых есть свой собственный враг – эрдварк. Вот один из этих необычных млекопитающих тоже пришёл в эту рощу, учуяв запах муравьёв и муравьиной кислоты на ветру. Эрдварк не очень высокий зверь, но зато он длинный и тяжёлый, и когда он встаёт на задние лапы и хватает ветку акации своими длинными когтями на передних лапах, та немедленно склоняется, и эрдварк может слизывать муравьёв своим длинным языком. Муравьи, правда, не сдаются, и скрываются в своих убежищах. Но эрдварк ещё и очень сильный зверь, а его когти могут расколоть даже термитники, что ему гораздо более тонкие ветки. Одним ударом он раскалывает эту ветку на двое, попав прямо по муравейнику, и начинает слизывать ставших бездомными муравьёв с большим энтузиазмом, а также и их куколок, личинок, яички. В отличие от своих наземных родичей, мало кому из этого муравейника удаётся спастись. Пока эрдварки и травоядные животные начинают думать о хлебе насущном, гривастные циветты продолжают пребывать в прострации, только более молодые звери проявляют большую активность, выясняя между собой, кто главнее, сильнее и выносливей. Взрослые циветты в эти молодетские игры не в ступают – ещё не время, пока это только детские игрушки. Тем не менее, молодые циветты подняли изрядный шум, да и вонь, и это несколько действует на нервы более чопорным копытным – они постепенно переходят в более дальний конец рощи и продолжают кормиться там, а вслед за ними следуют и эрдварки. Они и подавно не боятся циветт, особенно средь бела дня – их когти вполне могут сломать черепа и другие кости этих хищников, но они следуют за оленями и антилопами из-за муравьёв... На некоторое время этот угол рощи остаётся пуст – но только до тех пор пока молодые циветты не решают перейти туда и начать действовать уже более активно. Эти звери уже более-менее взрослые и частично независимые, но им ещё далеко до более опытных родителей. Те знают, что в рощах акации редко можно встретить что-нибудь съедобное, если только не застигуть это что-нибудт врасплох, так что они не идут туда. С другой стороны, молодняк тоже не спешит начать особо активные действия. Они обнюхивают следы антилоп и оленей, они обнюхивают ветки, обработанные эрдварками, они пробуют на вкус муравьёв – и набираются опыта для охоты. Не только молодые циветты нуждаются в опыте для настоящих охот – к слеткам орлиных ястребов это тоже относится. Подобно своим предкам, эти птицы являются довольно неприхотливыми и неразборчивыми охотниками, но рощи акаций, особенно в сухое время года, являются довольно голодным местом для таких крупных птиц... и крупных хищников вообще. Один из ястребов-слетков нашёл акацию, которая была меньше потрепана чем другие: этот вид не имеет симбиоза с муравьями, поэтому тут обошлось без эрдварков и без разломанных ветвей, соответственно. Другие слетки игнорируют это дерево, но данная птица, сравнительно более мелкая чем большинство её одногодок, решила всё равно исследовать это дерево. План этот, вообще-то, не является самым глупым – на дереве, нетронутом оленями, есть больше шансов найти съедобную мелочь вроде птичьего гнезда или парочки хамелеонов, а более мелкой птице и корма нужно поменьше. К сожалению, у любого приемущества есть свой недостаток – длинное и стройное черно-зелёное тело метнулось сквозь ветви и вцепилось ястребу прямо в неоперённое «лицо», тот не успел даже издать звука, как яд начал действовать, и ядовитая древесная змея наконец-то получила крупный обед за несколько месяцев. Другие ястреба даже не заметили кончину своего сородича – они заметили молодых циветт и начали следовать за ними в надежде, что те смогут спугнуть что-нибудь съедобное, но циветты, наигравшись и устав, не интересуются едой, но питьём, и возвращаются обратно к озерку, напиться. Внезапно из прибежных зарослей раздаётся громкое, предупреждающее шипение, а затем появляется и её источник: крокодиловый варан, переваривающий до того какую-то птицу, пойманную раньше, не был в восторге от того, что его дремоту потревожили. В свою очередь, молодые циветты, увидев с каким грозным противником им пришлось столкнуться, резко поворачиваются и убегают, выпустив предварительно свой пахучий секрет... Но варану не хочется гоняться за более проворными млекопитающими: увидев, что они убегают, пресноводная ящерица резко поворачивается и возвращается к своим дремам. Тем временем, старшие циветты учуяли испуг своих детей и быстро потрусили к ним на помощь, но увидев, что с ними всё в порядке и ничего не случилось – они только сильно напуганны – сменили страх на раздражение. Но молодые циветты уже просто рады увидеть старших, и они так деловито демонстрируют это, что старшое поколение сменяет гнев на милость. У ястребов-слетков тоже есть родители конечно, но их семейные узы совсем не так крепки, и поэтому молодые ястреба предоставлены самим себе, а это уж как получится; например, никто из них даже не заметил, что одного из их числа больше нет... Тем временем на саванну надвигаются сумерки, и все животные реагируют на это по разному. Антилопы, например, уходят из рощи в более глубокие заросли, где их камуфляж будет более действующим. Вслед за ними идут и олени, но гораздо более медленней – они гораздо более тяжёлая добыча для местных хищников из-за их роста, но этот же рост делает их более уязвимыми для ям и колдобин, которые гораздо менее заметнее в сумерках, не говоря уже о ночной темноте, и поэтому олени снова позади антилоп в этом смешанном стаде... Эрдварки относятся к перемену суток по разному – одни идут отсыпаться (это те, которые днём трусили за антилопами и оленями среди акаций), а другие только просыпаются и идут на кормёжку. Им-то колдобины и ямы не страшны, они ещё их и сами раскопают, чтобы узнать, а нет ли там чего-нибудь съедобного? И темнота им тоже не помеха – они больше ориентируются слухом и обонянием... Как не странно, просыпаются и орлиные ястреба. В отличие от других дневных хищных птиц, эти хищники активны не столько днём, сколько в сумерках, не важно рассвета или заката – только слетки, которым ещё рано заводить собственные гнёзда, и которые ещё не обладают достаточным жизненным опытом. А вот взрослые птицы начинают действовать как раз сейчас – они собираются в стаи и готовятся навестить колонии ткачиков и других социальных птиц на вопрос о пище для птенцов и насиживающих супругов... Луна, тем временем, уже поднялась над горизонтом, но ещё не достигла зенита, а светит сквозь ветви деревьев, Прагматичные олени, не совсем уж удовлетворённые съеденными за день листьями акации и другими их продуктами начинают пользоваться моментом и объедать эту самую освеченную листву. Антилопы, будучи поменьше, на луну реагируют слабее, но тоже начинают лениво пастись, держась вместе – не только из-за страха, но и из-за климата: по ночам в саванне заметно холодней. Внезапно по саванне раздаётся резкий визг – несколько эрдварков-самцов столкнулось у одного термитника. Обычно вполне толерантные друг к другу, эрдварки вполне могут подраться, если неподелят корм, сколько бы его не было. А когти у них довольно серьёзные, раны могут нанести глубокие – вот циветты и решили пойти на ту сторону озерка и проверить подравших эрдварков на прочность. Но к сожалению, как это часто бывает, случай вносит свои коррективы в планы, даже такие простые: когда циветты идут вдоль озера с его берегов разносится шорох и вечерний ветерок доносит характерный запах: это крокодиловый варан, отоспавшийся и отогревшийся на берегу теперь собирается покидать этот небольшой водоём ради большой реки, которая и питает это озерко. Там, разумеется, есть соперники-сородичи, но почему бы и не рискнуть? Опять-же агрессия у крокодиловых варанов повышается с началом сезона дождей, так что пространство для маневров у него есть... Нельзя сказать, что циветты злопамятны, нет, они просто знают, что рептилии, в том числе и вараны ведут себя менее активно по ночам из-за их холодной крови, и начинают подкрадываться к нему – но они недооценили супостата: варан делает резкий разворот и бьёт своим хвостом, вкладывая в него большую часть своей силы и энергии. В результате одну из циветт просто сбивает с ног, а другая падает в глубокий нок-аут. Другие циветты резво отбегают от озлоблённого ящера, а тот резво покидает поле боя ради более глубокой и менее холодной речной воды. Пока циветты оправляются после неудачной попытки, у ястребов дело идёт веселее. Ткачи, чьи гнёзда они сейчас исследуют, давно покинули эти места как раз из-за этих птиц, которые способны повиснуть на краю висящего гнезда и протинуть вторую лапу вовнутрь; но после того, как эти гнёзда были заброшены законными владельцами, в них поселились другие птицы, мелкие древесные ящерицы и змеи, палочники и богамолы, и даже некоторые осы и пчёлы, которые используют эти гнёзда под ульи. Вот всё эта живность и идёт на корм орлиным ястребам, благо что луна как раз и высвечивает все эти гнёзда сквозь ветви баобов, на которых они и находятся. Ну, или просвечивает насквозь, но ястреба эти места облетают стороной – эти гнёзда заброшены, в них ничего нет. И есть у баобов ещё один источник корма для ястребов – их плоды: они не только привлекают таких съедобных созданий как галаго и крупных ночных мотыльков, но и сами идут напропитание: подобно своим предкам, орлиные ястреба могут есть некоторые виды растительного корма. Пока ястреба кормятся, ночь вступает в свои права – голоса разных ночных зверей и птиц начинают звучать среди черно-серебристой саванной, и начинается новая страница в книге жизни.

ник: +1 прекрасная глава...

Медведь_жив!: прекрасная глава

bhut2: Ребята, спасибо за комплименты.

Автор: Думаете, галаго смогут сменить свой подвижный образ жизни на такой пассивный? Возможно, аналогом ленивца в Африке смог бы стать другой, менее подвижный вид. Может, крупный грызун?

ZH1108: Автор пишет: Может, крупный грызун? например?

valenok: Стоп, а даманы на что?

Семён: valenok пишет: Стоп, а даманы на что? Специализированные древесные даманы неоцена живут на Земле Зиндж, а не на континенте. По поводу "ленивца" - если мыслить совсем экзотично, то можно и птицу такую зачинить - у птенцов турако на крыльях есть по когтю (типа гоацинов). А если совсем неэкзотично, то не факт, что в континентальной Африке вообще будет аналог ленивца.

bhut2: Присоединяюсь. Ниша пассивных лемуров на материковой Африке уже занята потто, и галаго туда ходу нет. А если потто вымрут, то у древесных даманов шансы занять эту нишу не хуже, чем у галаго, они, вдобавок ещё и менее хищные, чем эти лемуры...

Автор: А зачем именно ленивец? В смысле, висячее вниз спиной существо? Ведь, если подумать, кто такой ленивец? Это ещё одно животное, питающееся листвой. С точки зрения экологии - жвачное, пасущееся на дереве. Его вполне заменила бы какая-то массивная обезьяна из числа тех же мартышек, например. Да, сейчас в Африке есть колобусы с их специализацией к питанию листвой. Но, если они вымрут при продолжении наступления человека на природу, их место мог бы занять какой-то медлительный примат, по образу жизни похожий на коалу. Может, он будет не столь крупным, как нголоко, но с точки зрения экологии будет примерно таким же - пожирателем корма, богатого трудно переваримой клетчаткой.

ник: Автор пишет: Да, сейчас в Африке есть колобусы с их специализацией к питанию листвой. а горная гвереца (горный колобус) подойдёт для роли "ленивца"?

bhut2: От нечего делать придумал новую главку про Мадагаскар, как она вам? Мадагаскар... Уникальный ноев ковчег. Как давно он образовался – в Палеоцене. Тогда, Индийский субконтинент откалывался от Африки и начинал свой путь в Евразию. Мир раскалывался на части, и Мадагаскару повезло – он остался сам по себе. «Повезло» потому что таким образом ему выпал жребий стать одной из мастерских эволюций, и в этом он весьма приуспел. Но что напоминает Мадагаскар с климатической и географической точки зрения? После того, как он обрёл свою независимость от Африки и Индии, это оказался очень стабильный остров, практически лишённый вулканической активности и не поддвергаемый регулярным цунами и ураганам. Лишь иногда его трясут землетрясения, но достаточно редко, чтобы их можно было выдержать без особых потерь. В виду такой геологической активности, география на Мадагаскаре образовалась достаточно специфическая. Центр острова доминирован горным массивом, не особенно крутым и высоким, заросшим горными лесами и лугами. На западе горы переходят в саванны и редколесья, а на востоке – в переменно-влажные леса, исконные территории лемуров, пожалуй самых многочисленных мадагаскарских млекопитающих. Более примитивные родичи обезьян, лемуры процветают на Мадагаскаре, это их вотчина, и даже антропогенный прессинг не сумел уничтожить их тут. Вот семество одного из видов лемура лежит на обросшей эпифитными папоротниками ветке. Чёрно-белый и грубо пятнистый окрас шкуры указывает, что этот лемур – лемур-пантера, один из видов неоценовых лемуров, которые перешли на дневной образ жизни. В отличие от высших приматов-обезьян, у лемуров даже в Неоцене цветовое зрение развито слабо, т.ч. чёрно-белый окрас шкуры проходит у хищника на ура – но сейчас лемуры-пантеры не охотятся. Родители лежат на ветке и дремлют, лишь переодически поднимая головы и озирая окресности в пол-глаза, но вот годовалый малыш слишком молод, непоседлив и энергичен, чтобы спать таким прекрасным утром – вот он и не спит, а резво лазает по дереву, не столько охотясь, сколько играя. Однако даже в столь юнном возврасте он не уходит далеко от родителей и переодически перекрикивается с ними, оповещая их о своём присуствии. Эта предосторожность – не излишняя: хотя лемуры-пантеры тоже очень компетентные хищники в своей весовой категории, в тропических лесах Мадагаскара водятся и более крупные хищные звери и птицы, которые могут напасть на их детёнышей. Но пока всё тихо. Ковыряясь под отслоившемся куском коры, маленький лемурчик случайно оторвал его. Тот полетел вниз и упал на залегший в кустах валун. Тот немедленно вскочил и стал озираться вокруг подслеповатыми глазками. То, что изначально казалось камнем оказалось мезатенреком, более грациальным родичем тенрека свинорылого. Более длинноногое и легковесное тело помогает мезатенреку добраться до всякой съедобной мелочи обитающей на поверхности земли и ветках кустарников быстрее, чем это делает его свинорылый родич, тогда как более коренастый и крепкий свинорылый тенрек может раскопать и съесть такую пищу, которая мезотенреку будет просто не по зубам. Оглядев, прослушав и обнюхав всё по сторонам, самка мезотенрека успокаивается, и её колючая и щетинистая грива снова приходит в положение покоя: опасности в округе нет. Однако, в воздухе заметно пахнет грозой, а мазотенреки не любят мокнуть под дождём без нужды. Поэтому, она решительно визжит – и на её визг откликаются. Если у свинорылого тенрека выводок не превышает трёх малышей, самки мезонтерека рождают от 4 до 6 за раз. Если взрослые особи этого вида – однотонно бурые, то малыши напоминают поросят диких свиней Голоцена и Неоцена, такие же пёстрые и полосатые. И игривые. Подобно малышу лемуров-пантер, который бойко так и бегает по стволу верх-вниз, не обращая внимания на мезотенреков на земле, молодые мезотенреки тоже не прочь порезвиться... пока хрюкающий визг их родительницы не призывает их к порядку. Услышав её зов, молодые мезотенреки успокаиваются и семенят вслед за матерью к ближайшему лесному ручейку. Взрослые лемуры-пантеры провожают уходящее семейство невнимательными взглядами. В иное время они бы попытались добить молодого мезотенрека на обед, но после удачной ночной охоты...зачем? И мезотенреки уходят, даже не узнав, что их жизни подвергались определённой опасности. Если для мезотенреков лемуры-пантеры представляют собой определённую опасности, то вот долгоносики-ягодки – это скорее пища. «Скорее» потому, что увидеть этих маленьких жучков – нелёгкий труд, особенно для близоруких насекомоядных зверей – и тем не менее, эти жучки тут. На одном из кустов, который растёт около тропинки мезотенреков, на листьях находятся крошечные красные точки, как будто ягодки. Но это не ягодки, а очень маленькие жучки-долгоносики, которые заняты важным делом – продолжением рода. Вот, на одном из листом двое долгоносиков-самцов отчаяно дерутся за самку: упёрлись друг другу лоб-в-лоб, и стараются столкнуть друг друга с листа. Самка сидит на том же листе, и смотрит за борьбой: та идёт с переменным успехом, соперники подобрались равные по силе, и кто одержит победу, пока не ясно. На другом листе наоборот, победитель давно опредилился, и теперь другая самка этого же вида откладывает свои яйца в лист, на котором она сидит. Яйца этих жучков – совсем уж крошечные...но вместе с ними самка отправляет в лист определённые вещества, из-за которых этот лист спадёт со своей ветки раньше времени, вместе с яйцами. К тому времени, однако личинки этого насекомого успеют вылупиться, подрости и окуклиться – как и других мелких насекомых, жизнь долгоносика-ягодки довольно быстротечная, и у самца, который сидит рядом с яйцекладущей самкой, и чистится после успешной борьбы за самку и спаривания, её осталось не так уж много. ...В воздухе мелькнул длинный, желтоватый язык, и внезапно жизни у жучка не осталось совсем – хамелеон-палочник неплохо по-охотился. Родич ещё более мелкого хамелеона-листочка, эта рептилия достигает достаточно крупных размеров, что бы быть пойманой и съеденной мезотенреком и его родичами, которые всегда готовы съесть любое мелкое животное, которое они смогут поймать. Медлительный образ жизни и низкий обмен веществ помогает хамелеону-палочнику долгое время жить неподвижно, на манер своего насекомого тёзки, но в отличие от последнего, питается он как раз насекомыми и другими беспозвоночными, вроде долгоносика-ягодки. Внезапно безмятежная кормёжка маленького хамелеона прерывается грозным шипением: он вторгся на территорию сородича, и тот спешит прогнать его оттуда. Хотя хамелеон-палочник обычно довольно медлителен, он вполне способен на быстрые движения, вот как сейчас. Оба хамелеона теперь решительно борятся за территорию, поднявшись на задние лапки, и пытаясь сбросить друг друга с ветки. Наконец, одному из них это удаётся сделать, и...он немедленно возвращается к бывшему, пассивному образу жизни, пока его сородич теперь разискивает себе путь наверх. Проигравший битву за территорию геккон-палочник не очень расстраивается, однако, т.к. довольно скоро находит себе новую – на стороне старого, заросшего поганками, бревна. Его кожа начинает менять цвет почти сразу, и через несколько минут его почти невозможно заметить на новом месте. Разумеется, тут тоже есть его сородичи, но хамелеоны-палочники столь скромны размерами, что вполне могут уживаться даже на такой небольшой территории...особенно учитывая, что мимо неё идёт тропа муравьёв... Пока хамелеоны борятся за своё место под солнцем, мезотенреки доходят до своего ручейка, только он уже занят. На его берегу уже сидит, правильно, лемур – лемур-рыболов. Отдалённо напоминая лемура-пантеру, этот зверёк покрыт однотонным, рыже-бурым мехом с небольшой гривой на спине. Вопреки названию, этот лемур ест не только рыбу, но и лягушек, раков, водных насекомых, и всё остольное, что сможет поймать и одалеть. Вдобавок, у этого лемура-рыболова неподалёку есть логово, где лежит самка с новорождёнными детьми, и ему приходится охотится даже не двоих, а больше, да служить защитником всей семьи. Поэтому, когда на его берегу появляется самка мезотенрека с семейством, нервы у лемура не выдерживаются, и он начинает пронзительно вопить. Но у самки мезотенрека тоже есть семейство, и она тоже его защищает. Услышав вопли лемура-рыболова, она визжит в ответ, и бежит на него со всей скорости. Силы у лемура-рыболова не те, чтобы выдержать прямое столкновение с таким быстрым и крепким животным, и он удирает. Но недалеко. Не успевает самка мезотенрека подозвать свой выводок, чтобы напиться, как лемур-рыболов возвращается, подняв на спине короткую гриву, и набрав собственную скорость. Широко раскрытая и оскаленная пасть вместе с громкими воплями производят незабываемое впечатление на семейство мезотенреков, и насекомоядные быстро убегают прочь от ручейка, оставляя лемура-рыболова победителем. Но недолго – очень скоро по берегу ручья раздаётся топот, и на берег появлятся клан краснолобых лемуров. На этот раз чужаков больше, чем в силах у лемура-рыболова прогнать их, и он вынужден отступить, пока более крупные полуобезьяны переходят водоём. Из кустов выпрыгнуло длинное и пёстрое тело. Фелималагасия, акклиматизировавшийся на Мадагаскаре потомок обыкновенной кошки, покрыл расстояние в 15 метров за несколько прыжков, вцепилась в шею одной из самок краснолобого лемура, и убежала с ней на другое дерево, под угрожающие вопли краснолобых лемуров и ещё более пронзительные визги лемура-рыболова. Но фелималагасия на обращает на них внимания: она уже получилас свою добычу и лезет повыше на дерево, чтобы съесть её. Тут эстафету по оповещанию о появлении хищника у лемуров подхватывают разные птицы – райские мухоловки, мадагаскарские нектарницы и даже пара мелких соколков, которые в инное время не отказались бы поохотится на одну из этих пичужек. Но фелималагасия не обращает на них внимания: она залезла на ветку, которая едва может выдержать вес её и её добычи, и начинает поедать её. Лишь однажды она прерывается – когда видит, что с неба меж ветвей скользят большие тени. Но это не враги – это просто стая фламинго летит дальше на юг, к своим собственным гнездовьям. Лемур-рыболов тоже спешит домой, неся жене свой улов – мелкие рыбки, лягушки, водные насекомые, которых он сохранил в своих защёчных местах. Их логово расположено достаточно далеко, от берегов ручья – там заросли более густые, а земля более сухая, там более здоровый климат для малышей. Впрочем, лемур-рыболов – не уникум среди мадагаскарских лемуров; мало кто из них имеет постоянное логово; большинство из них скорее кочевники, кто больше, кто меньше. Лемуры-пантеры, к примеру, предпочитают кочевать по лесу вообще, а не по его определённому участку. Отчасти это помогает им избегать не нужных стычек с сородичами или с хищниками (вроде фелималагасии, чей запах взрослые лемуры учуяли на лесном ветерке), а отчасти таким образом они находят большее количество разнообразного корма, вроде как теперь: выводок небольших лесных черепах. (Подобно ящерицам и змеям, черепахи вполне процветают на Мадагаскаре, даже если они и уступают в размерах своим материковым дальним родичам из Африки.) Сидя на земле всё семейство лемуров-пантер глотают черепашат не разжёвывая, и лишь появление краснолобых лемуров заставляет их покинуть это место. Пользы от этого черепашатам, впрочем, никакой – краснолобые лемуры вполне всеядны, и очень скоро от довольно большого выводка не остаётся никого. Впрочем, такая неудача – редкость для местных рептилий, и популяция этого вида остаётся достаточно стабильной. Самец лемура-рыболова тоже добрался домой, где его поджидает неожиданный сюрприз: труп околевшего от болезни лесного нумидорниса. Трудно сказать, что именно послужило гибели гигантской птицы, но несколько крупных тенреков уже вовсю пирует на нём. Лемура-рыболова это не заботит: в несколько прыжков он залезает на дерево, где в дупле поджидают его самка и дети. Так жизнь и смерть соседствуют друг с другом на Мадагаскаре.

Amplion: bhut2 пишет: Проигравший битву за территорию геккон-палочник не очень расстраивается, однако, т.к. довольно скоро находит себе новую – на стороне старого, заросшего поганками, бревна. Наверное, всё-таки хамелеон-палочник Очень интересная глава! Спасибо!

ник: отличная глава!

Юный биолог: Хороша глава!

Медведь_жив!: Хороша главка!

bhut2: Спасибо за комплименты! И да, таки-хамелеон!

Семён: Хорошо написано, хотя лемур-рыболов, наверное, чересчур экстремален.

bhut2: Ну, может быть, хотя чего тут экстремального? Охотится на берегах мелководных водоёмов на манер современного енота, несколько территориален и агрессивен - ничего особенного.

Гомотерий: А может ли появиться аналог медведя агриотерия (потомок африканской циветы)?

bhut2: Может быть, но только на севере - на юге Африке уже обитает мой чемозит.

офтальмозавр: bhut2 пишет: чемозит. Не из МБД случаем?

bhut2: Нет, мой собственный.

ник: офтальмозавр пишет: Не из МБД случаем? чемозит МБД появился позже и совсем не похож на чемозита bhut2

Дицинодон: ник пишет: чемозит МБД появился позже и совсем не похож на чемозита bhut2 Ок. А почему бы не придумать для этого чемозита другое имя, чтобы не запутаться?

ник: Дицинодон пишет: А почему бы не придумать для этого чемозита другое имя, чтобы не запутаться? зачем? достаточно их разноса по разным проектам. и потом - есть криптид с этим именем, он - прототип обоих животных.

Мех: Подумалось вдруг - а может ли быть какая-то ящерка типа геккона, которая живёт в симбиозе с кем-то из мегафауны, питаясь паразитами? Чисто технически мне это не кажется чем-то сверхъестественным, да и возможностей в этом плане у ящериц в некоторых случаях даже больше, чем у птиц - они могут спокойно спрятаться под брюхом крупного животного, например, или залезть в щель "панциря" или складку. P.S.: Предлагаю переименовать тему в "Об Африке", FTGJ.

bhut2: Мне кажется, такая ящерка уже появилась в Неоценовой Австралии ("Животворящий Дождь" или как там?), т.ч. почему бы ей не появится и в Африке? Закон параллелизма ещё никто не отменял.

Семён: bhut2 пишет: Мне кажется, такая ящерка уже появилась в Неоценовой Австралии ("Животворящий Дождь" или как там?), Ага, геккон-попутчик. Но у него очень специфический "хозяин" - гигантский вид варана. На других животных ящерица вряд ли сможет конкурировать с птицами, и мы это подробно обсуждали (давным-давно), ещё на стадии разработки идеи этого геккона.

bhut2: Да? Жалко...

ник: я вот что подумал - не описать ли зайцеобразных аналогов лошадей и ослов в саваннах северной Африки? они могли бы, кстати, расселиться и в азиатских степях.

bhut2: Они уже отчасти описаны, в первой главе и в 72-ой.

Гомотерий: ник пишет: я вот что подумал - не описать ли зайцеобразных аналогов лошадей и ослов в саваннах северной Африки? они могли бы, кстати, расселиться и в азиатских степях. В Азии уже есть порципуллы, которых можно поселить и в Северной Африке.

ник: Гомотерий пишет: В Азии уже есть порципуллы они и в Европе есть...

bhut2: Тем более...

ник: нет, всё-таки не зайцелопы. отдельная группа - ведь зайцелопы, как я понял, скорее аналогичны антилопам и газелям, чем лошадям и ослам.

Автор: Ничто не мешает им стать покрупнее.

ник: то есть "зайцекони" - для позднего неоцена? ок, учтём

bhut2: В связи с началом нового 2013 года подготовил новую главу про этот материк. Если понравится, могу добавить и бестиарий. День 1 Африка Неоцена... Страна не чудес, но чудесных и необычных животных уж точно... правда, их пока не видно: всё скрывают заросли не то камыша, не то папируса, не то какого-то ещё африканского растения, которое ростёт в изобилии вдоль одной из величайших рек этого материка – Нила. В Неоцене Нил изменил своё течение, и течёт уже не столько с юга на север, сколько с востока на запад. Это не изменило его положение; он по-прежнему пересыхает в засуху (не совсем) и вновь оживает в период дождей, в нём по-прежнему водятся рыбы и амфибии, беспозвоночные, змеи, птицы и звери, и самый крупный его житель... это свинобегемот. - Хру-хру? - Хру-хру! Этот дальний потомок кабана Голоцена вполне приспособился к земноводной жизни; в отличие от настоящих бегемотов он не обгорает на солнце, хотя тоже ведёт ночной образ жизни, а днём предпочитает лежать в грязи и спать, набираясь сил перед ночной кормлёжкой. - Хру-хру? - Хру-хру! Сейчас, однако, свинобегемоты не спят, а очень даже бодрствуют, поводя ушами и носом, и в меньшей степени – близорукими глазами. Причин этому две. Первая – это нарастающий с утра гром: близится первая после этой засухи гроза, и свинобегемоты этому весьма рады, т.к. это означает конец дневной жары (кто смог, её снёс, но в грязи, особенно на другом берегу реки в грязи лежит несколько иссухжих трупов и скелетов этих зверей – кое-кто и помер) и начало новой, сытной жизни. Бум! Бом! Две полосы туч, идущие с северовостока и с востока, столкнулись. Грянул гром, сверкнула молния, и пошёл дождь: сперва слабый и редкий, но первый в этом году. - Хру-у! И по мере наростания интенсивности дождя (пока ещё не очень), вторая причина бодрствования свинобегемотов тоже проявила себя: эти звери живут в стаях под предводительством вожака. В отличие от бегемотов Голоцена, эти звери не образуют больших гаремов, но живут небольшими семьями, которые то объединяются в большие группы, а то расспадаются вновь. Но в любом случае там всегда есть и одиночки: самцы-подростки, как правило пришлые со стороны (свои уходят в другие стада и семьи при приобретении половозрелости), и которые весьма хотят обзовестись своей семьёй, победив при этом предыдущего самца. - Хру-у! Такая ситуация происходит и сейчас. Этот самец, 8 лет от роду, прибился к этому стаду раньше в этом году: тогда была засуха, и свинобегемотам было не до любви и войны – просто бы выжить – вот он и ходил в подчиненнии. Но сейчас ситуация изменилась, с неба льются струи дождя, грязевая корка на берегах разбухает и лопается на глазах, покрываясь нежной новой зеленью этого года, и молодой свин, вернее – свинобегемот решил попытать счастья, тем более, что он хоть и молод, уже имеет некоторый опыт по борьбе – за самку, за территорию, за положение в холостятской стае, пускай и не совсем успешный. - Хру-у! Оба хряка резко поднимаются из грязи (та отпускает их со смачным смоканьем) и идут друг к другу: глазки налиты кровью, коротая щетинистая грива дугой, грудь – вперёд колесом. - Хру-у! Подошли. Столкнулись. Упёрлись друг другу грудь в грудь, и начали резко боксировать мордами, пытаясь подцепить друг друга бивнями, за нижнюю челюсть или за рыло, но безуспешно: у старшего самца больше опыта, у младшего меньшее количество опыта (не намного меньшее) компенсируется большей проворностью, поэтому они перешли к следующеми этапу, и просто упёрлись щека к щеке, пытаясь приподнять друг друга при помощи голой силы. Пока старшие хряки выясняют отношения (на данный момент их гормоны ещё не заработали в полную силу, и битва происходит в тиши, хотя и вполне серьёзно), поросята поменьше и самки отходят в сторону, чтобы не попасться под горячую ногу, а заодно и покормиться: после засушливой бескормицы свинобегемоты не на шутку голодны, кожа на них весит складками после использованных и исчезнувших запасов жира, и общий вид этих зверей какой-то свалявшийся, кроме одной: эта свинобегемотиха находится на последнем месяце беременности и вскоре должна родить. Поэтому, она сейчас находится в особенно скверном расположении духа, и когда один из подсвинков подходит к ней слишком близко, она резко поворачивается к нему, открывает свою пасть и закрывает с костяным звуком: - Клац! - Ииии! – подсвинок, едва не лишившийся куска уха, не испытывает больше судьбы, а убегает от особенно активной тётушки подальше, к маме и собратьям поближе. К сожалению, молодому зверю продолжает не везти и дальше: даже в засуху, местная грязь была сухой только сверху, образуя корку, а теперь эта корка рассасывается на глазах, и там, где некогда более лёгкий и мелкий подсвинок мог пройти без хлопот, оказывается этакой грязевой бочаг, где он и застревает, отчаянно визжа. Даже самцы на время прерывают свою битву (правда, она ещё не в полный серьёз – так, испытание собственных сил, не больше) и поворачиваются в ту сторону: что происходит? Однако, они не вмешиваются: самцы этого вида не особенно заботятся о потомстве, в отличие от самок. Но в данный момент основная проблема и кроется в одной из них: беременная самка, всё в том же плохом состоянии духа, резво идёт к подсвинку не смотря на свою комплекцию и снова клацает челюстями, почти дотянувшись до его хвоста. Страх снова придаёт более молодому зверю силы, и он вырывается из грязевой ловушки (правда, ещё и не очень глубокой), и убегает подальше от беременной самки, в прибрежные заросли. И не он один, кстати. Вскоре к нему приосоединяется и пришлый самец: даже такая не серьёзная попытка победить более старого секача практически окончилась неудачей: старший зверь ещё сильнее его, и подсвинку надо прожить ещё год или два, прежде чем попытать удачу всерьёз. А пока он, и подобные ему молодые самцы (и другие, которые ещё моложе) должны пастись тут, подальше от основных стад и их вожаков... - Хру-уу! А вожак, кстати, отнюдь не прочь отпраздновать победу: своими клыками и рылом он вырывает большие комья грязи и прибрежной растительности и разбрасывает их в стороны. (- Хру-уу!) Это символизирует его молодецкую удаль и силу в отсуствие реальных противников и производит впечатление на самок. Но начал этот вожак ещё рано, самки не готовы к его ухаживаниям, а беременная особь и подавно злобно глядит на вожака и клацает в его сторону тоже: на данный момент даже глава семьи должен вести себя с ней по-осторожнее, поэтому он отходит от неё подальше (правда, не очень), и продолжает разбрасывать грязь, а также котаться по ней и вращать хвостом, разбрасывая свой помёт и запах по окрестностям. Бум! Бом! Гром ещё грохочет, но дождь уже начинает стихать: тучи идут дальше на запад, и небо начинает проясняться. Свинобегемотов это не волнует: эти звери, от малых поросят до главы семьи, увлечённо кормятся и играют на свежей зелени. Солнце, конечно, вновь начинает появляться в просветах облаков, но зверей это не волнует: они уходят вновь в воду потому, что первая зелень – быстрорастущие мхи, лишайники, прибрежные травы оказываются уничтожены почти сразу же: в них находятся витамины, необходимые для здоровья свинобегемотов, да и голод после засухи – тоже не тётка. Но если для свинобегемотов первая зелень – корм, который надо быстрее съесть (а также вытоптать, вырвать с корнем во время игр), то для других обитателей Нила эта зелень просто досадная помеха, которую надо миновать, пока это возможно. В то время, как свинобегемоты покидают берег и снова уходят в воду, грязь на берегах Нила продолжает шевелиться, и скоро из-под неё появляются странные существа: вроде бы и рыбы, но без плавников (кроме относительно узкого хвостового), зато с длинными щупальцами на их месте. Это – африканские двоякодышащие рыбы Неоцена, потомки голоценового протоптера. Собственно, они тоже – протоптеры, только другого вида, чем их предок. Их плавники-щупальца безполезны в роли лопат, поэтому свои грубые норы протоптеры выкопали своими рылами, и сплющенными с боков телами, а теперь они начинают покидать их (тем более, что дождь уже сильно размягчил их крышу-корку из засохшей грязи). Будучи двоякодышащими, протоптеры чувствуют себя одинакого удобно и в воде, и на суше, поэтому они резво ползут по берегу вниз, к воде: их глаза сильно редуцированны, зато обоняние на высоте. Эти протоптеры – только первые ласточки: дожди только начались литься, и большинство из них подождёт ещё несколько дней, прежде чем уйти в воду, дав ей подняться достаточно высоко. Но эти протоптеры просто не могут ждать: их или растопчат возбудившиеся свинобегемоты, или съедят местные хищники, поэтому эти рыбы беззвучно доползают до реки и погружаются под воду...

bhut2: День 7 Дожди продолжают идти. Солнце продолжает светить, и время от времени наступает затишье, но всё реже и реже: если не идут дожди, то летят птицы. Немалое количество из них приземляется дальше в саваннах, где относительно суше, и растут кустарники и деревья, которых свинобегемотам не вытоптать и не повалить, но некоторым из них как раз сюда. - Цвирт! Цвирт! Цвирт! Это чёрные болотные фазанчики, дальние родичи журавельников Азии, Азор, и других мест на Земле. Птицы средних размеров, с утку, но с более длинными ногами и без перепонок на пальцах, эти птицы получили своё название из-за относительно длинных хвостов самцов, вроде тех, что у настоящих фазанов – куриных птиц. - Цвирт! Цвирт! Цвирт! Самцы прилетают первыми, и очень быстро начинают выяснять отношения: обновлять гнёзда, сплетённые из согнутых стеблей папируса и околоводных трав, а также наземные площадки для самцов, где они токуют, призывая самок. Эти площадки, хотя и небольшие, но хорошо утоптаны, и на них ничего не растёт: самцы болотных фазанчиков ухаживают за самками не столько поя (голос у них, скажем так, не мелодичный), сколько танцуя, и никакого сора под ногами быть не должно. - Цвирт! Цвирт! Цвирт! - Хру-хру-хру! Ииии! Прибывшие на место болотные фазанчики регулярно сталкиваются со свинобегемотами. Самцы семейств начинают обозначать свои территории и свой статус всерьёз (Хру-хруу!), и их старые метки, основательно занесённые сором и пылью во время засухи теперь явно обновляются. Для молодых подсвинков наступают нелёгкие времена: надо держаться подальше от взрослых зверей, чтобы не быть принятым за соперника. Поросятам, кстати, тоже не сладко: когда свинобегемот-самец войдёт в раж и пойдёт за самком, он отшвырнёт с пути любого, включая собственных детёнышей, т.ч. те тоже держатся подальше от него – но всё равно поближе к мамке. Тот факт, что самка свинобегемота готова к спариванию тоже через два года на третий, т.ч. самца она не заинтересует, тоже помогает малышам в это время, но всё равно поросятам приходится несладко, однако их никто не прогоняет... А вот свинобегемотов-подсвинков – прогоняют, да и сами они уходят, на поиски собственных семей – таким образом этот зверь избегает инбридинга. Происходит это не одномоментно, только при достижении половой зрелости, и потом молодые самцы ещё будут несколько лет жить на краях территории владельцев стад, и лишь в возрасте девяти-десяти лет они смогут добыть себе семью...хотя бы в теории. До того, чтобы не попасть на обед хищнику (кошке-герцогу или генетте-убийце, например), эти подсвинки образуют холостяцкие стада, недолговечные и агрессивные. Правда, насчёт того, кто кого съест, у болотных фазанчиков есть своя точка зрения: когда из прибрежных зарослей появляется морда свинобегемота, эти птицы резко взлетают и кружат над тростниками, осыпая зверей отборной бранью: - Цвирт! Цвирт! Цвирт! В целом, правда на стороне птиц: свинобегемоты действительно разоряют их кладки, да и взрослых птиц могут съесть, если смогут их поймать: подобно свиньям Голоцена, свинобегемоты довольно всеядны... Если на суше болотные фазанчики уже несколько страдают от соседства со свинобегемотами, то протоптеры в воде – нисколько. Почти не обладая зрением, обоняние и осязание этих рыб более чем адекватное для того, чтобы избежать встречи с неуклюжими великанами под водой, а также найти там пищу и убежище. Что до пищи, то протоптеры нащупывают её, ворочая в грязи своим рылом, а также передними щупальцами, более длинными и тонкими, чем задние, которые приемущественно используются при движении, продвигая рыбу вперёд, вместе с высоким и сплющенным хвостом и хвостовым плавником Копаясь в донной грязи и иле, эти рыбы ещё больше опускают уровень кислорода на мелководье, но это их не волнует: если им надо подышать, они просто всплывают наверх, и наполняют свои примитивные «лёгкие» свежим воздухом. Пока они это делают безнаказанно, т.к. их основной хищник ещё не прибыл на своё место жительства: эта птица не любит летать, а ходит, подобно страусу-жирафу, пешком, причём иногда – на достаточно большие расстояния, но не совсем. Один из протоптеров, щупая одним из своих щупальцев в иле внезапно выдёргивает его оттуда резким движением и уплывает подальше, а дно вспучивается, и оттуда выползает нечто, похожее на почку какого-то растения. Но это нечто не зелёное, у него нет хлорофила, да и принадлежит оно, как не странно, к миру животных – у него есть щупальца, а не листья и ветки. Это животное – африканская гидра. В отличие от своей лернейской тёзки, оно принадлежит к классу безпозвоночных животных, и является пресноводным родичем кораллов, актиний и медуз. Подобно им это кишечнополостное животное – хищник, вооружённый жалящими клетками, и даже протоптер, слишком крупный, чтобы быть ей съеденным, предпочитает не знакомиться с ней слишком близко – больно. Зато вот свинобегемотам, даже маленьким, на жала африканской гидры плевать. Вот один из поросят этого семейства на полном ходу вбежал в реку, под пронзительные крики болотных фазанчиков: - Цвирт! Цвирт! Цвирт! Разумеется, фазанчики слишком малы, чтобы пронять подсвинка по настоящему, но зверь слишком глуп, чтобы это понять, да ещё и слишком молод, чтобы покидать свою мать надолго, т.ч. он всё сделал правильно, в общем-то, что вернуться к ней. - Цвирт, цвирт, цвирт! Убедившись, что враг прогнан, фазанчики разлетаются по своим местам: скоро к ним присоединятся их самки, и они должны быть уверенны, что всё готово, пускай и на уровне инстинкта. Бум. Бом. И снова пошёл дождь. - Ква! Ква! И первые в этом местечке лягушки-капканы завели свою песню. - Ква-а! Ква-а! В отличие от протоптеров и безпозвоночным, этим амфибиям нужен высокий уровень воды с достаточно большим количеством кислорода...но так как это не просто река, а Нил, то это не беда: уровень воды растёт прямо на глазах, и через день другой лягушачьи хоры будут заглушать почти всё- - Ква-а! Ква-ак! - Хруу-у! Кроме свинобегемотов, разумеется! - Хру! Хру! Хру! Их кабаны начинают реветь по настоящему: сезон дождей – это сезон браков и территориальных споров, не менее важный, чем у лягушек-капканов, но более масштабный. Слыша эти хрюки, молодые самцы, ещё недостаточно сильные, чтобы участвовать в битвах на равных, уходят от беды подальше в заросли папируса, чтобы пересидеть там нервное время. - Ква! Ква! Ква! Иное дело – лягушки-капканы. Да, и у них есть более молодые и более зрелые самцы (и самки), но это роли для них не играет...вернее играет, но не так сильно, как для свинобегемотов, ибо у этиъ амфибий – частичная неотения: немалая часть их популяции размножается, так полностью и не превратившись в лягушек. И это – именно то, что нужно протоптерам.

bhut2: День 13 Дожди идут уже по настоящему, почти без перерыва. Солнце не показывается из-за облаков и туч, даже когда дождя и нету. Поросята свинобегемотов уже привыкли к грому и молнии не прячутся за матерьми, когда эти природные явления происходят. Вместо этого они ходят-бродят по зарослям прибрежных растений, в отличие от самок без детёнышей, которые держатся пока их супруга и повелителя... Эти гуляния сильно тревожат самцов болотного фазанчика, чьи крики («Цвирт! Цвирт!») теперь слышатся со обоих берегов Нила. Впрочем, одни из этих криков более тонкие и тихие, чем другие: к болотным фазанчикам прибыли самки. Вообще-то они тут были раньше, но проявили себя только теперь, когда самцы отстроили старые гнёзда либо построили новые (или первые). Теперь самцы находятся на площадках перед гнёздами и токуют на них, призывая к себе самок. Для этого они издают другие крики, отдалённо напоминающие лёгкий топот, а не «цвирканье». Самки этого вида птиц слышат эти крики и спешат туда – или к своим мужьям, или к новым кавалерам. Некоторые из самок, кстати, уже и прибыли, и теперь самцы «танцуют» вокруг них, подняв наверх хвостовые перья и крутясь вокруг своих половин. Как правило, эти незамысловатые танцы оканчиваются успехом, и самки взлетают повыше, в гнёзда, расположённые на некотором расстоянии над землёй. Но вот свинобегемоты – слова из песни не выкинешь – иногда ломают эту диспозицию напрочь, внезапно появляясь из зарослей папируса и спугивая ухажёров и их избранниц. Впрочем, болотные фазанчики – птицы не из трусливых: взлетев, и самцы и самки начинают оглашать окресности отборной бранью по адресу свинобегемотов. Другое дело, что свинобегемоты на болотных фазанчиков не обращают внимания: эти птицы слишком малы, чтобы как-то повредить этим толстокожим зверям, но водятся здесь и такие птицы, которым это по плечу... Ухаживания происходят не только у птиц, но и у двоякодышащих рыб: протоптеры наконец-то заинтересовались друг другом. В отличие от взрослых, их икре и малькам нужен достаточно высокий уровень воды с большим количеством кислорода, поэтому до того они не интересовались друг другом как рыбы, а только копались на дне в поисках пищи, и избегали более крупных животны. Теперь всё изменилось. Протоптеры активно кружатся вокруг друг друга, выпуская в воду определённые запахи, свой у каждого пола, и ощупывая донные растения. С последними – свои тонкости. Свинобегемоты, конечно, звери травоядные, но предпочитают кормиться если не на суше, то на мелководье, а более глубоководные водоросли они оставляют в покое. Исключение составляют лишь кувшинки, лотосы, и прочие растения, которые цветут, или хотя бы достигают, поверхности воды: их свинобегемоты охотно достают и кушают, чем мешают этим цветущим растениям опыляться и размножаться, т.ч. в северной Африке они существуют только там, где свинобегемотов мало. Здесь этих зверей много, и растения, цветующие или обетающие на поверхности воды отсуствуют. Это, в свою очередь, позволяет сравнительно большему количеству солнечного света достичь до речного дна, где прорастает большее количество водорослей, где протоптеры и откладывают свои яйца. Но это впереди, а пока эти рыбы только принюхиваются друг к другу на вопрос готовности к спариванию. Некоторые, правда, уже вертятся колесом и извиваются вокруг друг друга в знак своих планов... Лягушки-капканы не отстают от своих соседей, и их «Квак! Квак! Кувак» раздаётся теперь повсюду, с обоих берегов и с мелководья. Правда, как и в случае с болотными фазанчиками, свинобегемоты иногда нарушают их идиллию, с громким шумом погружаясь в воду, покидая её, или бродя по берегам в поисках корма или сухого местечка. С кормом проще – зелень начинает расти не только непосредственно вдоль нильского русла, но и дальше, в более сухих саваннах, где теперь тут и там образуются временные пруды, ручьи и озёра. Но свинобегемотихе, которая сейчас вот идёт подальше от реки, сейчас не до еды – она вскоре родит. Это та самая самка, которая так напугала одного из подсвинков примерно неделю назад. Сейчас он, вместе с его мамкой, держится подальше от неё, а заодно – и от своего отца, но речь не о нём, а о том, что самка на сносях внезано вышла как раз на нужное ей сухое местечко: поросята свинобегемота хотя и быстро приспосабливаются к жизни в воде, но не сразу, и на первых порах сухое место для родов им необходимо. А вот и оно – сухое место, расположенное на небольшом, пологом холме. Оно доминируется весьма высокой кучей грязи, веток, сухих стеблей папируса и чёрно-белых перьев, что наводит на мысль, что это – не гнездо чёрного болотного фазанчика, и даже не одного из его родственников, и это правда. Это гнездо – собственность двух массивных черно-белых птиц, которые сейчас танцуют перед ним, передавая друг другу ритуальны подарок – лягушку-капкана. Лягушка-капкан – это очень крупная амфибия, отдельные особи этого вида могут достигать 9 кг веса, но черно-белые птицы манипулируют данной лягушкой, пускай и не без труда: гигантский африканский аист хоть и легковесная, но очень сильная для своего роста птица, а их брачный ритуал – ещё и проверка силы и выносливости этих птиц друг другом. Появление свинобегемотихи несколько нарушило отношения этих птиц, но меньше, чем если бы они были болотными фазанчиками (чьи свадебные песни слышаться дальше от сюда, подальше от достаточно агрессивных аистов): эти птицы вполне могут за себя постоять. Нет, в прямом столкновении даже эти птицы не смогут противостоять свинобегемоту, если тот пойдёт на них в лобовую атаку (даже страус-жираф, пришедший на водопой, предпочитает избегать этого зверя, если последний чем-то раздражён), но аисты гораздо более проворные и маневренные чем он, и вполне могут отогнать свинобегемота, особенно если он ещё молод... Но к свинобегемотихе это не относится: она даже не смотрит на аистов, а уходит дальше, на другое место: может и менее сухое, но более безопасное. Однажды она уже пыталась рожать на этом месте, но получила несколько болезненых ударов клювом по бокам и морде, и с тех пор – несмотря на сварливый характер – она не связывается с этими птицами, их территория остаётся за ними. Аисты, как только увидели, что чужак исчез, продолжили свои танцы. В отличие от болотных фазанчиков, это сравнительно молчаливые птицы, предпочитая переговариваться жестами и постукиванием клюва, нежели чем голосами. Эти аисты – старая семейная пара, гнездившаяся тут неоднократно, и вырастившая не одну кладку птенцов, несмотря на соседство свинобегемотов. Впрочем, удачно найденное место для гнезда несколько затрудняет доступ свинобегемотов к этому месту, и уже несколько лет тут появляются только самки, готовы рожать или с молодыми поросятами. Явись сюда один из самцов постарше, и ситуация была бы несколько другой. Бум! Бом! Дождь гигантские аисты в принципе не любят, но как околоводные, и относительно привыкшие к сырости птицы, терпят. Вдобавок, брачные танцы для них – более сложная и долгая система, чем у болотных фазанчиков, и дождь они просто игнорируют. Рёв свинобегемотихи («Хрууу!») которая стала рожать более неприятный для них звук, чем гром, но тоже привычный, и они продолжают ухаживать друг за другом, в отличие от ближайших болотных фазанчиков, которые резко оглашают окресности криками негодования: - Цвирт-цвирт!! Свинобегемотиха на это – ноль внимания: это толстокожее животное является заботливой матерью для своих детёнышей, и теперь деловито облизывает своего малыша, а тот уже пытается издать негромкие звуки и подползти ближе к мамке. Несколько дней они проведут тут, в изоляции от сородичей, а потом будут бродить по папирусовым зарослям, пока малыш не окрепнет и не привыкнет к воде.

bhut2: День 17 – ночь - Хру-хру! В отличие от времени засухи, когда ночь над Нилом была относительно тихая, теперь там звучит хор, ещё более мощный, чем раньше. Уровень воды поднялся достаточно высоко для вкусов лягушек-капканов, и их хор теперь звучит иначе, чем раньше: то один, то другой певец внезапно перестаёт петь и бросается в погоню за самкой; правда, в отличие от большинства лягушек, не в воду, но то воды: взрослая лягушка-капкан проводит большую часть времени на суше, в отличие от своих полу-неотенических детей, головастиков-переростков, которые живут в воде и могут размножаться – а могут и превратиться во взрослых лягушек, в зависимости от окружающей среды. Предыдущий год был довольно сухим, поэтому немалое их количество либо померло, либо повзраслело, и теперь соперничает со своими родителями за право размножения. Впрочем, это не означает, что в реке совсем не осталось головастиков лягушки-капкана: осталось, и немало. Присуствие свинобегемотов означает, что черепахи-крокодилы тут не встречаются, и лягушки-капканы (и молодняк, и взрослые) тут процветают... только не совсем. Дело даже не в свинобегемотах, которые активны то ночью, то днём, то особенно в утренние и вечерние сумерки, то погружаясь, то покидая воду, пугая лягушек-капканов и других более мелких водных и околоводных жителей. Дело в других, более мелких жителях реки. Гигантский африканский аист – это дневная птица, что служит слабым утешением очередной из более мелких лягушек-капканов, которая была недавно поймана этой птицей на ужин самке. (Болотные фазанчики избегают встречи с этими лягушками – силы слишком равны.) Позднее, самец вернулся снова и поймал по крайней мере ещё одну амфибию – на этот раз себе. В сумерках он плохой охотник, и чувствует себя более скованно, чем днём, но на данный момент ему повезло – он успешно поймал свою добычу и покинул это место, прежде чем свинобегемоты взялись за кое-что другое – битвы за территорию. Эти звери не образуют постоянных территорий: в засуху несколько стад часто лежат в одной луже или сторице, относясь друг к другу достаточно лойяльно. Но теперь территориальный вопрос стал гораздо более острым: чем сильнее самец, тем больший у него участок, и тем больше у него самок. Поэтому, этой ночью местный самец столкнулся со своим соседом ниже по течению... - Хру-хруу! - Хру-хруу! Как и в прошлый раз, старожил и его соперник пошли на друг друга сперва медленно, потом всё быстрее и быстрее: свинобегемоты в эти дни усиленно питались, поедая любую растительность в пределах досигаемости, набираясь сил, и теперь они охотно пробуют эти силы, пойдя друг на друга лоб в лоб, и со всех этих сил пытаются поднять друг друга «на рога», вернее – на зубы. Рёв, топот, фырканье, и костяной треск ударяющихся друг о друга разносятся далеко по Нилу, хотя бы потому, что свинобегемоты-самцы выясняют свои отношения там повсюду. Этот шум, гам и суматоха заставляют лягушек-капканов пересмотреть свои планы и они уходят подальше от реки, к более мелким протокам. Эти протоки, ручейки и речки – явление временное, когда дожди пойдут на убыль, они начнут пересыхать, и в засуху просохнут совсем, но пока они вполне подходящие места для откладки икры: здесь она будет в безопасности и от своих сородичей, и от таких паразитов как сом-паук. Не только лягушки-капканы заняты процветанием своего рода – протоптеры тоже. Когда в округе стемнело окончательно, эти рыбы выплыли из зарослей невысоких, но густых подводных зарослей, и теперь занялись собственными свадьбами. В то время как лягушки-капканы поют, привлекая внимание друг друга, двоякодышащие рыбы – танцуют. Их танцы довольно замысловаты для таких, казалось бы, древних существ: протоптеры извиваются лентами, крутятся колесом, сворачиваются в рыхлые узлы, посылают друг к другу струи воды и пузырьки воздуха. Время от времени то одна, то другая рыба всплывает пополнить воздушные запасы – не потому, что в воде мало кислорода, но потому, что он им нужен для переговоров. Неоценовые протоптеры – рыбы мирные, как и их голоценовые предки, и территорий не устанавливают: то одна, то другая пара этих созданий перестают плясать и опускаются на дно, чтобы там, среди подводной растительности, отложить некоторое количество весьма крупных, по меркам рыб, икринок. Это связано с определённым риском: в то время как лягушки-капканы заняты собственной икрой, их головастики активно охотятся и в тёмное время суток: взрослые протоптеры для них слишком велики, чтобы попасть в меню, но их икра – нет. Впрочем, нельзя сказать, что икра двоякодышащих рыб совсем беззащитна: она и укрыта в подводных зарослей, и у неё есть защиты по неволе: иногда роящиеся в донных водорослях головастики лягушки-капкана резко дёргаются, и или уплывают оттуда очень резво, или застывают навсегда, а щупальца африканской гидры хватают их поудобнее и затаскивают в рот этого кишечнополостного: всё зависит от размеров амфибии: головстики (и лягушки) крупнее 20-25 с в длину как правило выживают от такой жгучей встречи... Бум! Один из свинобегемотов-самцов оказался сбит с ног метким и крепким ударом головы своего соперника, сломав при этом один из своих клыков. По правилам свинобегемотов – это поражение, ещё и полное, и проигравший самец резво удирает от своего соперника, а тот преследует его свирепым визгом, стараясь укусить за задние ноги и зад. Настоящие драки свинобегемотов не шутка, и как правило взрослые самцы этого вида имеют немалое количество шрамов на коже – в основном морды, груди и плеч, но и сзади тоже. У обоих зверей ещё достаточно сил, и погоня может длиться долго, но под затянутом тучами небом легко заблудиться в зарослях папироса и других растений, т.ч. свинобегемот-победитель удовлетворяется тем, что прогоняет проигравшего на несколько метров от берега в эти самые заросли: матёрые свинобегемоты вполне могут протоптать тропу в любых прибрежных зарослях, даже Нила. Самки, сменившие руководство, реагируют на это философски: у них ещё нет детёнышей, и им всё равно, от какого самца – нового или старого – они заведут своё потомство, а самки с потомством держатся подальше от основного русла реки, от греха подальше. К утру, всё, что остаётся от старого главы семейства – это обломок одного из клыков, лежащий на мелководье. Один из головастиков лягушки-капкана подплывает к нему, но резво уплывает впрочь: на нём уже поселилась очередная африканская гидра...

bhut2: День 28 Дожди в полном разгаре, идут ежедневно, и больше всего от этого процветают растения: они ростут. Прибрежные заросли обновляются практически на глазах, как старые, отсохшие стебли выпадают из земли, вытолкнутые и молодым, новым поколением, и вымытые дождями. Упавшие стебли уносятся в водой вниз по течению, в основное русло Нила, и для лягушек-капканов сейчас очень критические дни: надо всё время проверять, что икру не забил всякий сор, и что её не смыло на глубоководье, где ей не выжить. Эта суматоха вполне компенсирует хищничество со стороны сома-паука и подобных паразитов, и общая численность лягушек-капканов остаётся одинаковой на протяжении всего Нила, вне зависимости от местных особенностей их поведения. Икра протоптеров, с другой стороны, развивается на большей глубине, вне влияния сора с поверхности, а также визитов свинобегемотов. Вдобавок, она развивается несколько быстрее лягушачьей, и в некоторых из них уже заметно шевеление мальков, а в других они уже вылупляются из икры. А новорождённые протоптеры, к слову, мало напоминают своих родителей, но больше – головастиков лягушек-капканов: тот же хвостовой плавник, те же пропорции хвоста и тела. Глаза, правда, мелковаты, но головастики этого не понимают, и когда мальки протоптеров присоединяются к их стаям, они принимают их за своих без проблем. Такое сходство, конечно, не снижает хищничество со стороны амфибий совсем, но протоптеры растут достаточно быстро, и концу если не этого, то второго или третьего они уже будут взрослыми и вне опасности со стороны лягушек-капканов, как молодых, так и взрослых. К другим мелким хищникам, вроде африканских гидр, это тоже относится. Последние, кстати, тоже не теряют время зря, и начинают размножаться. В отличие от многих других животных, гидры размножаются делением, отпочковывая своих отпрысков от себя без участия в этом других гидр. Да и зачем им другие гидры? Стратегия выживания этих кишечнополостных действительна даже без спаривания, и эффективна чуть ли не с Кембрия – дальних, дальних времён (а в Неоцене эти времена ещё дальше). В то время как гидры, головастики лягушек и мальки рыб в основном процветают от изобилия воды, яйца и птенцы птиц наоборот, страдают и нуждаются в родительской помощи, чтобы выжить. Гнёзда болотных фазанчиков свиты над максимальным уровнем воды, и их не затопляет: прибывшие самки ещё и укрепили изнутри изначальную работу самцов, прежде чем отложить туда свои яйца. Подобно многим другим пастушковым, болотные фазанчики не умеют плавать, как это делают утки, но им этого и не надо: длинные ноги и цепкие пальцы позволяют им лазать среди папирусовых зарослей, переодически вылавливая из воды всякую съедобную мелочь для прокорма их подруг, а потом и детей. Теперь, встречи со свинобегемотами не самое худшее, хотя они иногда встречаются, и тогда заросли оглашаются пронзительными криками «Цвирт-цвирт!»; самое худшее – это встречи с местными водяными змеями, а также – с гигантским африканским аистом. Эта птица вполне способна убить болотного фазанчика метким ударом клюва и съесть самой либо скормить своей супруге – а тогда овдовевшая птица покинет своё гнездо и кладку навсегда, а на будующий год обзаведётся новым. Впрочем, некоторые из гигантских аистов предпочитают охотится не в затопленных зарослях, а вне их, на саванне. В это время эти пространства покрыты не только свежей молодой порослей, но и многочисленными мелководными прудам, озерцами и ручьями; в засуху они пересыхают напрочь, но сейчас они полны разной водной растительности и живности, обычно мелкой, но иногда – и довольно крупной: протоптерами. Длинное и сплющенное тело двоякодышащей рыбы способно проникнуть сквозь затопленные заросли с большей лёгкостью, чем более угловатое тело лягушки-капкана, и они способны не только дышать воздухом, но и ползать по суше с достаточно приличной скоростью, т.ч. когда дожди пошли по настоящему сильно, некоторые из протоптеров повернули не туда, и сперва осели в собственно зарослях, а потом их вымыло с дождём в эти озерца. Если всё пройдёт удачно, они проживут тут до конца дождливого периода, а потом покинут их, выкопав себе норы. Но если им не повезёт, то они пойдут на прокорм гигантскому аисту: в отличие от более мелких околоводных птиц вроде болотных фазанчиков, этот длинноногий великан чувствует себя вполне спокойно и на открытых пространствах: его высокий рост означает, что он может увидеть и врагов, и добычу издалека, а острый и крепкий клюв, и мощная шея означают, что он может отбиться от практически любых врагов. Ну, или почти любых. В это время молодые самцы свинобегемотов покидают свои семьи и сбиваются в небольшие временные стаи, чтобы обеспечить себе взаимную защиту, пока они не обзоведутся собственными семьями. Такие стаи часто весьма любопытны, беспечны, и нередко срывают охоту гигантских аистов и подобных хищников, появляясь на сцене и распугивая всю дичь в округе. В то же время, конечно, они ещё и служат некоторой защитой для более слабых травоядных зверей, кенгуровых прыгунов, например. Последние чувствуют себя несколько неуверенно на болотистой почве около Нила, но всё равно приходят сюда то попить воды, то попастись на свежей травке, то ещё чего. Переодически эти звери прядут ушами и встают на задние лапы, чтобы удостовериться, что всё в порядке. На первый взгляд да, всё в порядке, только гигантский аист перелетел к другому пруду – соседство свинобегемотов его не радует: эти толстокожие великаны перемутят всю воду здесь и вообще испортят всю охоту, а затем- - Ииии! Из зарослей высокой травы (Африку не зря назвали страной высоких трав) на злосчастных прыгунов набрасывается мангус. Потомок водяного мангуста Голоцена, это более невысокий и коротконогий зверь, чем генетта-убийца или её родня, но он умнее её, и способен охотится в компании. - Ииии! Вот и сейчас: один из мангусов набросился на прыгунов сзади, те врассыпную, в том числе и мимо второго мангуса. Резкий бросок, укус в шею, и мангус сбил прыгуна в воду, а там и второй подоспел... Подобно их предку, мангусы чувствуют себя вполне вольготно и в воде, и у воды; впрочем, ещё более крупная и сильная генетта-убийца – тоже. Но её сейчас нет, а мангусы окончательно утопили прыгуна, и теперь поедают его на мелководье, с одного конца – брюшного, где больше мяса. А у второго, головного, собрались все обитатели этого временного пруда – мелкие рыбки, лягушки, и даже пара протоптеров: эти рыбы тоже хищники, и не отказываются от падали. Их клювообразные челюсти обдирают мясо и кожу медленно, но верно. Гигантский аист, если бы он был поблизости, тоже бы присоединился к трапезе, разогнав многих из своих соперников, но нет: он уже поймал протоптера в другом пруду и улетел к подруге. Нету и свинобегемотов: молодые и глупые звери поддались панике прыгунов и тоже убежали, протяжно визжа: - Ииии! Но нет худа без добра визг испуганной молодёжи привлёк внимание более крупных и опытных зверей: самок с поросятами. Один из поросят родился только недавно, и ещё маленький, но уже бегает достаточно быстро, чтобы не отстать от мамки; другие, более взрослые, тем более. Матери же вышли из камыша (они все из одного стада и знают и доверяют друг другу), принюхались, и пошли на мангусов за своей долей. Будь на месте последних генетта-убийца, вполне способная задрать даже взрослого звери, самки предпочли бы не рисковать, но сейчас сила и численность на их стороне, и все это знают, включая мангусов: рыча и ворча хищники отступают. А свинобегемоты залезают в пруд и активно начинают поедать падаль – только брызги летят. Более мелкие обитатели пруда – в рассыпную, пока их не съели. Мангусам остаётся только рычать издалека...

bhut2: День 70 - утро Дожди медленно, но верно идут на убыль, что хорошо для птиц. У болотных фазанчиков давно вывелись птенцы, и теперь их родители тоже медленно, но неуклонно, выводят из гнёзд на волю; правда, не столько ходить, сколько лазить: прибрежные заросли по-прежнему ещё затопленны, и ходить по ним даже взрослым птицам нелегко и опасно. Последние, кстати, несколько изменились: у самцов фазанчиков в это время произошла линька, и они стали больше похожи на самок, разве что потемнее и покрупнее их. Впрочем, это и к лучшему – им теперь тоже надо кормить птенцов, а длинные перья быстро бы сломались в прибрежных зарослях, или ещё что. Питаются болотные фазанчики всякой всячиной, что да, то да, но в основном животной пищей, которую надо поймать, а это осложняется по крайней мере двумя большими проблемами, не считая свинобегемотов, которые уже успели найти и съесть немало кладок и птенцов этих птиц: в отличие от гигантских аистов у болотных фазанчиков против свинобегемотов мало сил и клюв тоже мал. Гигантские аисты, кстати – это одна из фазанчиковых проблем: подобно свинобегемотам, эти великаны вполне способны забить и съесть более мелкую птицу, если она попадётся им на пути, включая и фазанчиков. Теперь, когда их аистята тоже стали достигать взрослых размеров, аисты покинули свои гнёзда, и бродят по зарослям в поисках пищи и жизненного опыта, а также чтобы избежать свинобегемотов, которые могут разорить и съесть их гнёзда и кладки тоже. С другой стороны, (из-под воды), фазанчикам угрожают лягушки-капканы: их головастики уже вылупились из икринок и уплыли в основное русло Нила, где им более просторно и легче жить. Но взрослые амфибии остались, и хотя они приспособлены для передвижения в этих хуже, чем двоякодышащие протоптеры, они не настолько стеснены в просторах, чтобы не смочь поймать себе обед, включая фазанчика... - Цвирт-цвирт-цвирт! И воздух взлетают и птицы, и перья. Мангусы тоже чувствуют себя в зарослях достаточно свободно. Будучи меньше и легче, чем генетта-убийца, они проникают туда более свободны, и способны охотится там на более мелкую дичь: эти хищники – оппортунисты, способные прожить и на более крупных животных, и на более мелких: в данном случае, на фазанчиках и их родне. - Цвирт-цвирт-цвирт! Брань уцелевших фазанчиков совершенно не мешает мангусам: они лишь забираются в тростники поглубже и начинают питаться. Только гигантский аист и свинобегемот смогут помешать им в этом занятии- - Уфф! Говоря о свинобегемотах, они заняты. Спариванием. Сезон собственно драк почти прошёл (хотя отдельные случаи ещё вспыхивают то тут, то там), и самцы активно оплодотворяют свои гаремы, тем более, что самки с детёнышами ещё держатся от них подальше, а подсвинки и подавно ушли отсюда. Некоторые из них научились не бояться более мелких хищников вроде мангусов и генетты-пантеры, но другие уже пали жертвами той же генетты-убийцы, или даже черепахи-крокодила... - Уфф! Но более взрослых самцы это совершенно не волнует. У них ещё достаточно еды, воды, самок и грязи для защиты от кровососов – чего ещё надо для жизни? Что им какие-то подсвинки, которые, вдобавок, могут быть и них? Бум... В небе гремит гром, но слабее, чем раньше – время дождей идёт на убыль. Но воды в Ниле ещё полно, и головастики лягушки-капкана чувствуют себя там вполне волготно, плавая вдоль и против речного течения, ловя себе всякую рыбу на обед. Ну, или почти всякую. Вместе с ними, подражая им не без искусства, плавают молодые протоптеры. Их форма тела ещё напоминает головастиковую, разве что они более худые и длинные, а задние плавники-щупальца вполне стимулируют ноги личинок амфибий. Передние щупальца тоже есть, но они прижаты к телу и незаметны, особенно под водой. Таким образом мальки этой рыбы избегают быть съеденными головастиками: внутревидовый каннибализм, конечно, у этого вида есть, но сейчас он довольно слаб, если вообще активен... Тем временем, взрослые протоптеры тоже охотятся, правда в одиночку: их образ жизни, собственно, отличается мало от образа жизни лягушек-капканов: и те, и другие на данный момент активно патрулируют толщу вод, охотясь более мелких амфибий и рыб, водяных червей, улиток, раков и прочих безпозвоночных, разве что протоптеры чаще всплывают к поверхности, чтобы подышать, а это опасно... Раз! И длинный и прочный клюв погрузился в воду и вытащил оттуда отчаянно извивающегося протоптера: гигантские аисты пришли всем семейством, чтобы порыбачить. На данный момент у старших птиц осталось только два птенца: их было больше, но одного утащили мангусы, а другого задавил и съел старый секач свинобегемота, когда семья аистов встретилась с ним на узкой тропе и не была достаточно расторопной при побеге... Внезапно по земле и воде скользит тень, и на берег приземляется ещё один гигантский аист. В этом году он был ещё молод, чтобы обзовестись семьёй, но судя по его росту в следующем году это изменится... Аисты-родители сердито вытягивают шеи в сторону чужака и угрожающе клацают клювами. Тот невозмутимо отходит в сторону шагов на пять, после чего... другие птицы успокаиваются: вне гнездового периода эти птицы совершенно не территориальны и способны терпеть друг друга на довольно близком расстоянии. - Хру-хру? - Ииии! А вот свинобегемоты чужаков не терпят: материнские узы с поросятами рвутся, когда те достигают 3-4 год своей жизни, а отцовские, пожалуй, ещё раньше, т.ч. вышедшие на берег реки подсвинки, (образовавшие, правда, своё стадо), теперь для них только чужаки. - Ииии! А раз так, то их следует прогнать, немедленно, и глава семьи бросается на них сквозь тучу водяных и грязевых брызгов. Более молодые хряки резво убегают прочь... кроме двух-трёх самых крупных, которые уходят гораздо более медленно, озираясь и оглядываясь на супротивника: скорее всего на следующий год один из них сцепится со старшим самцом по настоящему, но пока брачный сезон уже практически позади, т.ч. им тут делать нечего. Гигантских аистов этот случай не взволновал (в отличие от фазанчиков, которые снова кружат над зарослями с негодующими криками «Цвирт-цвирт-цвирт!»), т.к. он происходил в стороне от них, на другом берегу, и они продолжают ловить протоптеров. Последние, кстати, ощущают по своим биологическим часам, что время изобилия начинает кончаться, и пора накапливать «биотопливо» для спячки. Особенно в этом участвуют более молодые протоптеры, которые постепенно отбиваются от головастиков лягушки-капкана, и начинают держаться поближе к прибрежным зарослям и грязевым берегам, где через несколько недель им придётся рыть свои норы для спячки. Этим и пользуются гигантские аисты и метко ловят молодых рыб; впрочем, не только их, но и головастиков лягушек-капканов, и других мелких и средних обитателей вод тоже. Правда, когда один из них пробует поймать африканскую гидру, результат – полный клюв жгучей слизи и всё. Что ж, на ошибках учатся...

bhut2: День 100 Бум... Дожди практически кончились; небо очистилось, и оттуда светит солнце, пока ещё тёпло и мягко, но в будущем уже иссушающе-жгуче. Пока, впрочем, разные прибрежные растения пользуются тем, что нет не дождя, не жары, и цветут, привлекая к себе разных насекомых – опылителей, охотников на опылителей и т.д. Насекомые привлекают к себе птиц, правда не всяких: гигантские аисты, например, уж встают на крыло, и готовятся к миграции на восток, где менее сухо, и больше корма. Но более мелкие птицы, вроде болотных фазанчиков, охотно находятся около соцветий, поедая насекомых, соцветия, иногда семена, и т.д., набираясь сил перед миграцией. И свинобегемоты тоже тут, охотно поедая растения, возможно последнюю свежую зелень в этом году. Правда, не все – некоторые из поросят предпочитают играть в догонялки с бабочками, а не кушать. Ну и результат налицо: внезапно из кустов выпрыгивает кошка-герцог, хватает одного поросёнка за шею, и утаскивает в заросли, прежде чем он успевает завизжать: взрослые свинобегемоты конечно неуязвимы, но их поросята – нет... Протоптеры, конечно, уязвимы ещё больше, но они-то уже не на виду: они копают норы, чтобы скрыться и от врагов, и от засухи. Больше, кстати, от засухи: с отлётом гигантских аистов их численность стабилизировалась, а кроме последних никто на взрослых протоптеров специально не охотится. На их мальков тоже, но кто пал жертвой лягушки-капкана или крупной рыбы, кто – африканской гидры или черепахи-крокодила, а кого съел тот же аист, вместо головастика лягушки-капкана, на которых эти птицы тоже охотятся. Лягушки-капканы, кстати, тоже постепенно покидают берега реки ради более влажных мест. Подобно своему предку, африканской лягушке-быку, взрослая лягушка-капкан вполне может выкопать себе неглубокую нору, чтобы переждать засуху, но некоторые из их головастиков провели в своей полу-неотенической форме слишком долго, чтобы провести метаморфоз, и обычно гибнут в сухое время – или от голодных хищников, вроде мангуса или черепахи-крокодила. У протоптеров, как у рыб, нежели амфибий, неотенической формы нет, хотя и растут они медленней лягушки-капкана. Все выжившие мальки этой двоякодышащей рыбы стали взрослыми, хотя и относительно молодого размера, и теперь копают норы для пережидания засухи. Гигантские аисты их ещё ловят, но не так интенсивно, т.к. их биологически часы подсказывают, что пора мигрировать: летать эти большие птицы не любят, но надо. Другие, более мелкие, птицы, вроде болотных фазанчиков, тоже не прочь иногда попробывать заклевать протоптера, но эти рыбы слишком велики для них, хотя иногда они пробуют- - Цвирт! А вот мангусы иногда добывают протоптеров, если им повезёт. Этот молодой зверь недавно попробовал добыть себе падали – недавно убитого поросёнка свинобегемота, но кошка-герцог, которая его и задрала, успешно отстояала свой трофей, и мангус пошёл сюда, услышал птичий гам, прыгнул, и добыл себе рыбу. Как было сказано раньше, у мангусов более разнообразная диета, чем у более крупных хищников, и они вполне способны есть рыбу, тем более сравнительно крупную, как протоптеры. Струйки холодной крови стекают в реку. Там, африканские гидры тоже готовятся к наступающей засухе: втягивают свои щупальца и закапываются в ил. Подобно многим древним животным, у них потрясающая выдержка, и гидры вполне могут пережить ещё более долгое время, чем протоптеры или лягушки-капканы. У свинобегемотов так не получится, а мигрировать как птицы они тоже не любят. Вместо этого они собираются в стаи, и начинають пастись вместе, особенно сейчас, пока свежей зелени ещё относительно много. Вместе, большой компании, у свинобегемотов больше шансов отбиться от хищников, вроде генетт или мангусов, особенно когда те станут достаточно голодными, чтобы напасть на них. И вот так, пускай по разному, но каждый местный житель Нила, и готовится к наступающей засухе.

ник: сохранятся ли Калахари и пустыня Намиб в качестве пустынь?

Автор: Думаю, да, хотя и в немного "смягчённом" виде.

ник: Спасибо.

ник: возможны ли крупные кошачьи в Южной Африке?

Автор: Если там имеется крупная гиена марафил, если водятся крупные свинорогие и ложнооленьи, то возможности для крупных кошек там открыты. Единственное "но": не от леопарда. У нас уже сказано, что нунда с Земли Зиндж - единственный потомок леопарда.

bhut2: Новый рассказ - и снова об Африке... Полдень… На востоке неоценовой Африки это – самое светлое время суток, т.с. – солнце находится в своей наивысшей точке на небе, даже высокие горы не заслоняют его, и оно светит прямо вниз, на землю, освещая и вызолачивая её. Неоцен в восточной Африке – это земля гор. Так было и в Голоцене, но к Неоцену ситуа-ция несколько изменилась: образовалась земля Зиндж, унесла она с собой самые высокие горы Африки, и теперь тут ландшафт по-прежнему «неровный», хотя и не настолько как было раньше; местных животных и растений это мало волнует, но теперь климат здесь менее засушливый, чем был в Голоцене, менее континентальный. Тут по-прежнему рас-тут пальмы и акации, но встречаются и более влаголюбивые, тенистые растения: пара-доксально, это более древние, чем деревья, папоротники, которые тут теперь образуют этакую пародию на Мезозой, являясь гораздо более высокими и мощными растениями, чем это было нормой в Голоцене: их споры хорошо разносятся местными ветрами, а местный климат даёт этим древним влаголюбивым растениям расти хорошо, достигая в высоту 2 – 2.5 м, а то и чуть побольше. Их стволы тверды и хранят влагу, а листья широ-кие, разлапистые, хотя и не так интенсивно, как у их более мелких голоценовых предков, и общий облик папоротников в них ещё угадывается. Успех папоротников тоже несколько специфичен – это по-прежнему тенелюбивые расте-ния, и молодые папоротники лучше всего растут в тени взрослых папоротников, посте-пенно набирая взрослый рост и вес…если травоядные животные дадут им это сделать. Достигнув его, папоротники начинают производить споры гораздо более интенсивно, которые улетают по ветру и заселяют новые земли, желательно – вблизи водоёмов, т.к. вдали от источников воды местные папоротники не растут, местные «настоящие» дере-вья, акации и пальмы, не дают им это сделать…зато вдоль водоёмов папоротники как раз процветают, образуя галерейные леса, где собственно деревья как раз в меньшинстве. Это сравнительно однотонные леса; помимо спор, местные папоротники образуют и по-ловые клетки, которые прорастают в новые растения, но это более медлительный процесс чем размножение спорами, т.к. влаги и места вдоль водоёмов хватает не всем папоротни-кам, а вдали от водоёмов у этих растений начинаются проблемы. Проблемы, впрочем, есть и вблизи от водоёмов – это, главным образом, травоядные зве-ри, которые охотно поедают папоротники в большом количестве. Другое дело, что они обычно не трогают подземные части папоротников, которые могут породить новые побе-ги, (особенно если хватает влаги), которые и займут образовавшиеся в лесу прорехи и просеки; со временем их тоже съедят, и всё пойдёт сначала. Всё так, но вот к ящерицам, которые отдыхают в тени этих папоротников, это никак не относится. Представители семейства водноварановых, эти рептилии хищники, и растения не едят. Вообще. Покрытые тёмной, коричневой или красно-коричневой шкурой, и при-мерно в полтора метра длиной, эти горные водновараны – карлики в своём семействе; их ближайший сосед и родственник, крокодиловый варан – во много раз их крупнее и мощ-нее…но тут он не водится, т.к. местные водоёмы слишком малы для него, часто имеют слишком быстрое для не течение, и ландшафт тут тоже слишком для него каменистый и крутой – даже для более карликового подвида…который, вообще-то, живёт скорее в Азии, чем в Африке. Зато вот горные водновараны тут вполне процветают; их более скромные размеры позво-ляют им жить в небольших озёрах и реках горной восточной Африки, а их сплющенное сверху и снизу тело, делает их более хорошими пловцами в местных горных реках. Хвост тоже относительно сплющен с боков и является пропорционально более сильным чем у собственно крокодилового варана: как и у других рептилий, он – основной способ пере-движения горного водноварана в воде, но сейчас эти рептилии находятся как раз на суше, отдыхая и переваривая свой корм. У них хорошо развитые лапы, в отличие от своего род-ственника-гаваиалодона они могут нормально двигаться по земле, но сейчас им как раз этого делать не хочется: в отличие от воды, где они охотятся, выясняют между собой от-ношения и т.д., на суще это довольно робкие рептилии, предпочитающие использовать свою криптическую окраску, чтобы сливаться с окружающей средой, и не привлекать к себе внимания – у них достаточно более больших и сильных врагов, чтобы вести себя именно так, а все эти кляксы и пятна разных цветов разбивают силуэт водноварана и де-лают его одинаково малозаметным и на дне горной реки или озера, и в тенистом гале-рейном горном лесу… Но не только его одного: внезапно один клок света и тени оживает, прижимает к земле одного водноварана поменьше мощной лапой, а крепким клювом наносит ему смертель-ный удар – цесарка-аталанта успешно поохотилась. Цесарки были одними из самых древних куриных птиц вообще, и они доказали свою жи-вучесть, дожив от Эоцена до Голоцена, а теперь и до Неоцена. Большинство их видов яв-ляются по-прежнему общительными птицами, но бывают и исключения, например – це-сарка-аталанта. Её облик ещё напоминает внешность других куриных птиц, но у неё по-явились довольно длинные крылья и ноги, шея и хвост, если сравнивать её с другими ку-риными птицами. Чем-то она напоминает не родственных ей потомков казуара из неоце-новой Меганезии, но в отличие от них, она, если надо, может и полететь… Сейчас, впрочем, цесарка-аталанта никуда не летит, а энергично поедает убитого ей вод-новарана. В отличие от многих куриных птиц, её голова и шея голые, без перьев, что очень кстати – таким образом, они не мажутся кровью и тому подобными субстанциями, когда она поедает свою добычу: эта птица ещё может поедать растительный корм, напри-мер – молодые и свежие побеги папоротника, но большую часть её меню составляют жи-вотные, беспозвоночные и позвоночные; молодой горный водноваран, не больше 40 см в длину, является одной из её жертв, будь он побольше, то хищница не рискнула с ним свя-заться. А так она поедает его довольно активно, периодически озирая свои окрестности. Как и у горного водноварана, её окраска криптическая: белые полосы на чёрном фоне, что делает её малозаметной в этом галерейном лесу. На открытых пространствах, естественно, такая окраска как раз заметна, но цесарка-аталанта избегает подолгу задерживаться на таких ме-стах; эту птицу вообще отличает довольно непоседливый нрав, и сейчас вот, съев боль-шую часть своей добычи, цесарка-аталанта уходит дальше, исследовать свои владения… А горные водновараны уже в безопасности, в воде и у воды. Они ещё встревожены, они озирают округу, и используют свои раздвоенные языки, чтобы обонять её, но как и у друг водных жителей, их зрение не очень хорошее, а в галерейных лесах ветра бывают редко, и учуять там тоже не очень просто…но это не существенно: цесарка-аталанта уже ушла, и горным водоваранам уже никто не угрожает, и они это понимают, и – переходят на дру-гое местечко, подальше от воды и от кромки галерейного леса: время возвращаться в воду ещё не пришло, солнце ещё высоко, просвечивает всё насквозь, и красно-коричневые горные водновараны там будут как бельмо на глазу – для них охоты никакой, а вот на них самих может ещё кто-нибудь напасть. Поэтому они находят новое место, всё в пятнах света и тени, и вновь застывают – и для защиты, и для отдыха. Время, конечно, идёт своим чередом: солнце сместилось к западу, и светит уже под дру-гим углом, но пока по-прежнему ярко. Со стороны моря на небо идёт очередная грязно-белая густая полоса облаков, т.ч. возможность дождя велика, но пока всё за пределами га-лерейных лесов ещё залито солнечным светом, всё в округе золотисто-зелёное, и многие светолюбивые растения – вплоть до местных горных акаций – растут на влажной почве очень даже хорошо; разные гусеницы и другие личинки поедают их листву, а взрослые насекомые служат добычей местным стрекозам, которые быстро носятся по воздуху и ло-вят местных комаров и мух налету. Но даже стрекозам время от времени нужно передохнуть на суше…ну, или на дереве. Вот, одна из них так и сделала, села на дерево – и «исчезла», только язык в воздухе мель-кнул. Хамелеон-единорог, который и поймал злосчастное насекомое, может быть и усту-пает достаточно в размерах своим мадагаскарским сородичам, но дорастая в длину до 25 см, это достаточно крупная ящерица, но и относительно узкая тоже: её внешность, сплю-щенная с боков, напоминает лист папоротника и цветом, и формой; впрочем, цвет-то ха-мелеон-единорог может поменять довольно легко, и сейчас вот он покрыт пятнами, кото-рые приблизительно похожи своей формой на листья горной акации, т.ч. сам хамелеон чем-то напоминает кусок ветки этого дерева, и для беспозвоночных жителей гор восточ-ной Африки он незаметен; для позвоночных жителей, чьё зрение тоже нехорошее – тоже. Горные водновараны находятся в этой группе; при другом раскладе, если бы хамелеон-единорог столкнулся нос к носу с одной из этих ящериц, он был бы немедленно съеден, но сейчас-то он на дереве, (как и другие представители этого вида), а горные водновара-ны лежат внизу, на земле, и на дерево они никогда не попадут, как и хамелеон-единорог – в воду. А вот горные водновараны как раз и отправляются туда, в воду – полуденный зной миновал, солнце уже скрывается за западными горами и за облачной грядой, и они отправляются в воду. Там, в водоёмах, накрытых тенями от гор и от горных деревьев и древообразных папоротников, им теперь раздолье, и там они – одни из главных хищни-ков, не то, как на суше. Хамелеону-единорогу нужно опасаться не их, но семью серо-синих обезьян, которые вышли к озеру напиться. Чем-то эти звери напоминают обезьян из саванн северной Африки – павианов-фурий, го-риллад, но хотя они находятся с ними в общем семействе – мартышковых обезьян, но они им только дальние родственники, несмотря на тождественное сходство: псевдопавианы являются прямыми потомками «настоящих» мартышек. Это довольно крупные обезьяны, взрослый отец семейства достигает полтора метра в длину, не считая хвоста, но и они чувствуют себя достаточно нервно, и регулярно оглядывают окрестности – нет ли в окру-ге цесарки-аталанты или кого-нибудь ещё? Но там всё тихо, только горные водновараны плещутся в воде, а эти ящерицы обычно не нападают на псевдопавианов, т.ч. всё нор-мально. Семья обезьян подходит к воде и начинает пить. У них цветное зрение, и они мо-гут видеть, что на мелководье нет горных водноваранов, т.ч. всё в порядке…и тут один из малышей видит какое-то движение краем глаза. Он моментально туда поворачивается, но никого нет. Ну, вообще-то есть – хамелеон-единорог. До того он сохранял неподвижность и оставался невидимым, (особенно если не всматриваться), но тут солнце вышло из-за тучи и солнеч-ный луч попал прямо ему на морду, заставив его пошевелиться, нарушить камуфляж и переменить место, что обезьяна и заметила. Но теперь хамелеон снова застыл и стал неза-метным, а обезьяна ещё слишком молода, чтобы чувствовать себя в безопасности вдали от родителей, поэтому она поворачивается к ним – как раз чтобы увидеть одного из горных водноваранов, который всплыл на поверхность за воздухом и смотрит на них бесстраст-ным видом большой ящерицы. Нервы у приматов не выдерживают, и они убегают от во-ды, а водноваран даже не пытается их преследовать, и снова уходит под воду в поисках более подходящей добычи. Солнце тем временем садится в облака. Вскоре снова может пойти дождь. / / / Прошло пять с половиной месяцев. В небесах по-прежнему светит солнце. Число мест-ных горных водноваранов изменилось мало – кто-то умер, но появились новые ящеры, и всё в их жизни идёт с минимальными изменениями. Вараны являются одними из самых умных рептилий вообще, но горные водновараны не отличаются сложностью поведения и привязанности и семей у них тоже нет, как и у других рептилий. Другие рептилии тут как тут – не только хамелеоны-единороги, но и ядовитая змея-мамба. Потомок узкоголовой мамбы Голоцена, у этой рептилии нет улавливающих тепло ямок, и она охотится, используя в основном зрение, и днём. Хамелеоны-единороги попа-дают к ней на обед, но благодаря своему малоподвижному образу жизни…достаточно редко. Чаще она поедает разных птиц и зверей, сиречь – теплокровных животных, но и их сейчас в округе нет, т.ч. на данный момент змея просто лежит и ждёт, когда кто-нибудь появится. …Вообще-то звери в округе как раз есть – это всё та же самая семья псевдопавианов, ко-торые сейчас вот сидели на одном из сверхбольших папоротников и оглядывали окрест-ности. Галерейный лес, где сверхбольших папоротников больше, чем деревьев – это го-лодный лес, но не для псевдопавианов, чей рацион не меньше, чем на половину состоит из листьев, включая и листья папоротника, а разные насекомые и их личинки, которые тоже поедают эти листья, образуют большую часть второй половины рациона этого при-мата. Т.ч. большую часть времени псевдопавианы проводят на стволах и вершинах папо-ротников и деревьев; они не самые проворные из приматов, но в тесном галерейном лесу особого проворства и не надо, нужны только минимальные усилия, чтобы перепрыгнуть со ствола на ствол, или спрыгнуть со ствола на землю, а вот на земле… А вот на земле псевдопавианы чувствуют себя не очень уверенно, и не любят уходить да-леко от галерейных лесов и подобных зарослей. Там, на более открытых пространствах, живут другие звери – местные зайцелопы, например, и хищники, которые охотятся на них, вроде цесарки-аталанты. Цесарка-аталанта не является «настоящей» хищной птицей, скорее эта гигантская кури-ная птица является этаким аналогом диатримы раннего Кайнозоя: «любительница», но очень талантливая. Она может летать и её длинные сильные ноги позволяют ей бегать быстро, но она предпочитает нападать из засады, а не загонять свою добычу, как это делал плиоценовый фороракос; она сидит и смотрит, как зайцелопы пасутся, а семейство псев-допавианов идёт-таки к озеру напиться. И у приматов, и у зайцелоп, (последние являются представителями всё того же вида степных зайцелоп из более северных саванн и лесосте-пей – местные склоны гор для них достаточно пологие, чтобы чувствовать себя комфорт-но), есть цветовое зрение, на открытых пространствах они бы без проблем разглядели бы черно-белую полосатую птицу и ушли бы от неё подальше во избежание, но поэтому-то цесарка-аталанта и находится в лесу, где из-за деревьев она и наблюдает за происходя-щим. Псевдопавианы, как было сказано, чувствуют себя на земле не очень уверенно, и спешат напиться и вернуться на сверхбольшой папоротник или горную акацию как можно ско-рее. Сгущающиеся вечерние сумерки не упрощают ситуацию; с одной стороны, как и все приматы, псевдопавианы плохо видят в сумерках и предпочитают ночевать где повыше – на вершине дерева или папоротника, а с другой они умело сливаются с вечерними сумер-ками; их однотонная окраска шкуры делает их сейчас гораздо менее заметными, чем в яр-кий солнечный полдень… Что-то внезапно «взрывается» на земле, и длинное, густо-зелёное тело ядовитой змеи-мамбы хлещет во все стороны. Псевдопавианы бросают пить и бегут на ближайший сверхбольшой папоротник; у него, в отличие от настоящего дерева, нет сучьев – только листья, и те только на верхушке и в непосредственной близи от неё, но псевдопавианы не жалуются, а быстрыми прыжками рассредоточиваются сразу на нескольких из этих расте-ний, и затаиваются там, как раз на самых вершинах. Зайцелопы, по естественным причинам, так не могут, и просто разбегаются кто куда…и лишь цесарка-аталанта смотрит, как горный водноваран добил-таки мамбу. Мамба была уже почти два метра в длину, почти взрослая, и возможно – половозрелая, эти змеи во-оружены очень мощный нейротоксическим ядом, как и многие аспиды, но этот горный водноваран заметил её заранее, вычислил, с какого конца у неё голова с ядовитыми зуба-ми, и внезапно выпрыгнув из воды успел схватить её за голову, прежде чем змея его уку-сила; эта ящерица способна на внезапные и очень быстрые броски, особенно когда ей это нужно. Цесарка-аталанта ещё продолжает смотреть. Ей уже не раз приходилось охотиться на гор-ных водноваранов и есть их, но это происходило днём, когда эти ящерицы пассивны и лежат на берегу, в лесных зарослях – и то, цесарки-аталанты предпочитают нападать на небольших особей, не больше полуметра в длину – а сейчас, даром что ночь ясная и лун-ная, к первому водноварану присоединились сородичи, и все они гораздо больше полу-метра в длину, и цесарка не хочет рисковать – подобно большинству птиц её зрение но-чью гораздо хуже…зато слух лучше, чем у водноваранов: она слышит негромкий и ко-роткий вскрик, слышит стук упавшего тела…кажется, какой-то зайцелопе не повезло. Цесарка-аталанта обходит стороной пирующих водноваранов – мамбу разорвали на не-сколько кусков и поедают как спагетти – и идёт исследовать, а кто там упал? Она по но-чам охотится редко, но если повезёт… Луна встаёт тем временем всё выше, и светит всё ярче. Жизнь (и смерть) во влажных го-рах восточной Африки продолжается. / / / Прошло ещё 8 месяцев, но в горах и горных лесах ничего не меняется – с востока по-прежнему дует ветер, с моря приходят тучи и проливают дожди. Вода втекает в горные озёра и реки, впитывается в землю, и питает растения. Последние питают насекомых, а на насекомых охотятся животные побольше – хамелеон-единорог, например. Последний, впрочем, высматривает не только добычу, местных насекомых вроде палочников и бого-молов, но и собственных врагов, таких как псевдопавианы-обезьяны и ядовитые мамбы. Последние тоже не бедствуют. Они не могут менять свой цвет подобно хамелеонам, но поскольку зелени в округе по-прежнему полно, им этого и не надо – они неподвижно ле-жат, сохраняют энергию и поджидают добычу, когда та сама придёт к ним в пасть. В то же время более крупные животные, вроде цесарки-аталанты, игнорируют эту змею, бук-вально не замечая её, если только она не пошевелится, т.ч. переваривать свою добычу эта мамба уползает в заросли поглубже… А вот горные водновараны, даром что тоже рептилии, проводят своё время гораздо ак-тивнее: сейчас ещё только утро, вдобавок несколько пасмурное, и несколько самцов меря-ется между собой силой, хватая друг друга за лапы и хвост и вращаясь в воде колесом. В воде они не таятся и никого не стесняются, т.ч. шум и плеск слышен далеко…но это не-важно: в этих водах у горных водноваранов нет врагов, кроме друг друга, а они как раз собой и заняты. Правда, не все – самки и молодняк держатся подальше от раззадорившихся самцов во из-бежание проблем, как и псевдопавианы, которые совершенно не хотят идти на землю к озеру и пить воду в присутствии большого количества агрессивных и крупных ящериц. Вместо этого они слизывают росу с листьев папоротников и поджидают дождь. Как и все обезьяны, псевдопавианы не очень любят осадки, но они приспособились пережидать его, залезая в глубь листьев папоротников и слизывая с них дождевые капли, пока не напьют-ся. Вдобавок, их шерсть достаточно водостойка, и они переносят регулярные дожди без особых проблем, хотя родители обычно прикрывают собой самых маленьких малышей, но в этой семье таких уже нет, вскоре дети уже покинут родителей и разбредутся кто ку-да. А вот большинство рептилий дождь не любит: хамелеоны-единороги, когда забарабанили первые капли, наконец зашевелились и поменяли дислокацию: перелезли на нижнюю сторону ветвей горных акаций. В иное время это не осталось бы незамеченным, но сейчас в округе пусто, только несколько зайцелоп находятся в той же роще и шевелят ушами. Зайцелопы сейчас не одни, а в компании нескольких птиц-кровососов, которые последо-вали сюда вслед за ними. Сейчас эти пернатые сидят – кто на дереве, а кто и на зайцелопе – и тоже пережидают дождь. Как и зайцелопы, птицы-кровососы тут больше гости, их ос-новная среда обитания – открытые пространства северной Африки, тут их только восточ-ная граница, и они не чувствую себя здесь особенно уверенными…да и просто не нравит-ся им тут: слишком дождливо, слишком сыро, и слишком мало крупных зверей, которые и служат этим пернатым источником корма… И зайцелопы, и птицы-кровососы стараются укрыться от дождя в роще акаций, но в отли-чие от папоротников, эти деревья – плохие «зонтики», их листья слишком малы индиви-дуально, и не поглощают воду, как это делают «листья» папоротников. Последние делают это очень охотно, особенно молодые растения, которые ещё не достигли полного роста и нуждаются в дополнительной влаге – вот акации и другие настоящие деревья сберегают её гораздо эффективнее папоротников, и поэтому они встречаются не только тут, в во-сточной Африке, как эти сверхбольшие папоротники, но и в других частях этого матери-ка тоже. Для зайцелоп, соответственно, они более привычные и поэтому эти находятся тут, а не в галерейном лесу… Молния, казалось, расколола полнеба, а грома раскаты довершили дело. Горные воднова-раны резво покинули водоёмы и спрятались в зарослях: дождь их совершенно не пугает, но вот удары молнии в водоёмы могут быть смертельными. Псевдопавианы тоже резво попрыгали вниз, а тесно обняли друг друга как одна семья, со страха. И даже находящаяся поблизости цесарка-аталанта, не отказавшаяся в другое время поохотиться на кого-то из присутствующих здесь вообще, предпочла поджать ноги и сесть на землю, чтобы не по-пасть под удар природного электричества. Дожди и грозы здесь – явление регулярное, и гораздо больше, чем в северной Африке, особенно вблизи котловины бывшего Средиземного моря, поэтому местные звери пере-носят их лучше, чем визитёры из саванн…хотя дым, который поднялся вдалеке от успеш-ного удара молнии в акацию в другой роще, не прибавляет никому душевного равнове-сия: он встаёт вертикально вверх тёмной колонной и расползается на ветру вонючим об-лаком мёртвой, сожжённой древесины. …К папоротникам, к слову, это не относится: они при попадании молнии просто взры-ваются на куски, и если кто-то и попадёт под волну такого кипящего вара, образуемого из жидкостей в ткани папоротника, то тут ему и конец: жить на востоке Африки хотя и про-сто, но и нелегко. Тем временем, гроза подходит к концу, гром и шум капель стихают, и лишь вдалеке слышно потрескивание огня, зажжённого молнией. В связи с регулярными дождями тут сырой климат, т.ч. таких массовых пожаров, как в тех же саваннах северной Африки, тут не бывает – но тем, кто попадает под молнии, от этого нелегче… / / / Прошло несколько дней. Погода, как всегда, сырая, но вот гроз больше не было. Взрослые самцы горных водноваранов окончили мериться силой между собой, и теперь обхажива-ют самок: их тонкий нюх улавливает, которые из самок готовы к спариванию, а которые – ещё нет. Последних самцы игнорируют, а вокруг первых они плавают кругами и посы-лают хвостами волны в сторону самок; последние пытаются уплыть от настойчивых уха-жёров, но те не отступают, но активно преследуют самок, пока те не сдаются. Само совокупление происходит на берегу, но недалеко от воды: самки снизу, самцы зале-зают на них сверху, цепляют их за плечи, и, собственно совокупляются – вот и всё. Эти рептилии не образуют семей вообще, и вполне могут съесть собственных потомков, если те попадутся им в будущем, (после того, как они вылупятся вообще). Таким грешат и дру-гие хищные рептилии… Пока горные водновараны занимаются продолжением своего рода на берегах горных во-доёмов, вдали от берегов, подальше от них, там, где густые галерейные леса сверхболь-ших папоротников сменяются редколесьем акаций и зарослями более низких травянистых растений, бродит очередная цесарка-аталанта. В иное время она охотно разорит – или по-пытается разорить – кладку любого горного водноварана, но сейчас её интересует кое-что другое: дырочка в земле. Там, на второй, подземной стороне этой дырочки находится кое-что другое: развесистая, разлапистая шахта, которая идёт на глубину в несколько десятков метров. Это термитник. Термиты являются одними из самых древних насекомых вообще, и одними из самых не-обычных: они совмещают довольно простое поведение с великим архитектурным талан-том, их термитники превосходили даже гнёзда перепончатокрылых насекомых – муравь-ёв, пчёл и т.д. В Голоцене термитники некоторых видов термитов давали тень даже сло-нам; в Неоцене такие виды тоже есть, но подземные термиты восточной Африки пошли другим путём: их термитники находятся полностью под землёй, на поверхность выходят только отдельные выходы – к воде, а также к еде, разным местным растениям. Эти терми-ты предпочитают питаться местными деревьями, акациями и пальмами, чем травянисты-ми растениями, но если что, то они съедят любую растительную пищу – но сейчас дело обстоит иначе: к одному из их входов-выходов подходит цесарка-аталанта и начинает его раскапывать. Десятки, если не сотни термитов-солдат быстро выползают на поверхность, чтобы за-явить свой протест, что цесарка-аталанта…и ожидала: она отходит в сторону, и используя свои длинные ноги, шею и клюв начинает расклёвывать термитов с безопасного место-положения пока не насытилась: эта птица поедает меньше насекомых и больше позво-ночных, чем её предок, но местные термиты – это исключение, и охотный и привычный источник пищи для неё. Насытившись, цесарка-аталанта отходит в сторону, вне достижения термитов, (которые на поверхности земли почти беспомощны, особенно когда дело доходит до других жи-вотных вообще), чистит свои перья и приводит себя в порядок: она всё-таки немного рас-трепалась, когда поедала термитов, а затем идёт в ближайшую рощу и облегчает там свой кишечник: это достаточно чистоплотная птица и старается не гадить, где попало, а в вполне конкретных местах. Роща, где зайцелопы (и птицы-кровососы) пережидали грозу – это одно из таких конкретных мест. Сейчас зайцелоп тут нет – они пасутся вдалеке, не обращая внимания на цесарку-аталанту: она сейчас сыта и не хочет на них охотиться, зато вот птицы-кровососы немед-ленно подлетают к ней и начинают обыскивать её на вопрос о личинках оводов и других подкожных паразитах. Такие у цесарки-аталанты имеются, хотя и в меньшем количестве, чем у среднестатичной степной зайцелопы, и птицы-кровососы получают от неё свою до-лю пищи, а цесарка-аталанта получает свою долю здоровья. …Псевдопавианы, которые скрываются в галерейном лесу подальше от цесарки-аталанты и её сородичей, в услугах птиц-кровососов не нуждаются: они «лечат» друг друга сами, обшаривают шкуры членов своей семьи и поедают найденных там паразитов – и отдель-ные кристаллики соли – сами. Одновременно с этим они принимают солнечные ванны – греются на солнышке на просеке. Обычно тут греются горные водновараны, но сейчас они заняты друг другом на берегах водоёмов, и тут их нет. Разомлев на солнышке, псевдопавианы, однако, не теряют бдительности, и когда один из малышей отходит слишком уж далеко для вкусов родителей, они призывают его обратно резким криком. Малыш, впрочем, уже почти взрослый и самостоятельный, он возвраща-ется обратно очень уж неохотно, и скоро, похоже, он уйдёт совсем. Но пока он, его брат и сестра ещё слушаются родителей, и в данном случае – к счастью: то, что привлекло его вниманием, было не хамелеоном-единорогом, но горной мамбой, а последняя, хотя и яв-ляется родственницей кобрам, не имеет не угрожающего поведения, не угрожающей по-зы, но надеется на свою окраску и скрытное поведение, чтобы избежать врагов, а если они не работают, то она немедленно кусает последних. Яда у этого вида мамб больше чем достаточно, чтобы убить псевдопавиана-подростка, т.ч. тут обезьяне конкретно повезло – она ушла на своих ногах вместе со своей семьёй. Змея остаётся греться на солнце в одиночестве, но скоро солнце снова скрывается за об-лаками, и она уползает в менее открытое место – и караулить свою собственную добычу, и пережидать потенциальный дождь.

ник: bhut2 пишет: псевдопавианы являются прямыми потомками «настоящих» мартышек. А разве "настоящие" павианы не займут эту нишу раньше?

Мамонт: Наверняка займут,но в потомков леопарда(кроме нунды) верю,хоть они будут жить не в Африке.

bhut2: Может и займут; а остальные персонажи как?

Мамонт: Ещё не читал,просто ответил нику.Постараюсь прочитать завтра.

bhut2: / / / Прошло время. Никто из местных жителей не обратил на это внимания – их это не инте-ресует. Дети псевдопавианов наконец покинули своих родителей навсегда, и самка среа-гировала это вполне конкретно: впала в течку. Самец среагировал на это соответственно, и теперь самка снова на сносях. Если не случится какой-нибудь трагедии или непредви-денного обстоятельства, то скоро она разродится снова двумя-тремя новыми малышами. У горных водноваранов это всё было позади; их малыши уже вылупились из яиц и при-соединились к своим родителям. В отличие от обезьян и других млекопитающих, горные водновараны не заботятся о своих малышах после того как они вылупятся из яиц, и могут даже съесть их, если они зазеваются, т.ч. малыши не зевают, а держатся подальше от взрослых водноваранов и других хищников, вроде мамб, которые поедают молодых яще-риц без особых проблем. …К цесаркам-аталантам это тоже относится, но они сейчас за пределами галерейного ле-са, осматривая зайцелоп – на этот раз в стаде есть свои малыши, и цесарки не прочь до-быть одного или двух из них на обед. Но сейчас есть и осложнение: на этот раз вместе с зайцелопами пришло несколько ндипинотериев саванн, и в отличие от зайцелоп, они це-сарок-аталант как раз пугают…но тут включаются непредвиденные обстоятельства: из-под земли вырывается брачный рой термитов. Большую часть своей жизни эти насекомые живут совершенно неприметно, на поверхность выходят только по ночам, чтобы попол-нить свой запас пищи, но сейчас эти термиты как раз покидают свой родной дом и уле-тают искать новый. На фоне солнца, которое отражается от местных речек и озёр почти металлическим блеском, эти обманчиво хрупкие бесцветные насекомые образуют очень красивую картину, но зайцелопы и ндипинотерии как раз пугаются – и если ндипиноте-рии просто застывают в недоумении, но зайцелопы бросаются кто куда, прочь от защиты больших зверей, чего и ожидали цесарки-аталанты: они бросаются на паникующих зве-рей, отбивают одну молодую зайцелопу и забивают её насмерть точными ударами острых клювов…прежде чем призывают своих птенцов особыми криками. Последние выбегают из густой травы – пушистые светлые шарики – и присоединяются к родителям. Те их кормят и оберегают, но не всегда успешно: уже два птенца погибло от взрослых мамб и горных водноваранов – таков круговорот природы. …Облака, которые идут с запада на восток, не волнуются этими вопросами – они участ-вуют в другом круговороте, круговороте воды в природе, и будут участвовать в нём до конца времён. Под ними находится другой мир, мир животных и растений, более хруп-кий и более сложный, и так будет тоже до конца времён.



полная версия страницы